Изабелла сжала бока жеребца и подняла глаза к небу. Темное полотно сразу же встретило ее россыпью знакомых созвездий. Они приветливо замерцали навстречу, освежая в памяти придворные уроки астрономии, как вдруг провернулись вокруг своей оси и поменялись местами. От неожиданности всадница покачнулась в седле и уставилась на вновь возникшую перед ней скалу, к которой Торнадо почему-то повез ее, развернувшись в противоположную сторону от дороги домой. Она так удивилась его действиям, что не смогла даже осадить его и призвать к возвращению в Эль Пуэбло.
Девушка повторила в уме последнюю прозвучавшую фразу, решив, что, возможно, она излишне задумалась и сказала что-то отстраненное от темы поездки домой, однако в памяти все было свежо и свидетельствовало о том, что оговориться она не могла. И тем не менее, сдвинувшись примерно на пятьдесят метров в сторону, жеребец остановился как вкопанный у каменной стены.
Изабелла вновь непроизвольно скользнула по ней взглядом. Она уже проходила мимо этого места, когда пыталась найти какое-нибудь естественное или искусственное углубление для передачи писем, но ничего не обнаружила. Не увидела она никаких подозрительных изгибов и сейчас.
Да и что в ее команде могло подтолкнуть Торнадо к подобным действиям? Она сказала только "едем обратно" и "выхода нет". Слово "едем"? Тогда почему они сейчас стоят без движения? "Обратно"? Умное животное сразу повернуло бы в сторону поселения. "Выход"? Но для того чтобы пройти к выходу, сначала нужно было куда-то войти. Или хотя бы подойти к воротам или двери…
Что-то едва ощутимо защипало плечи и спустилось на спину легким онемением.
К двери? Она же действительно произнесла сейчас про себя это слово?
Неподвижный взгляд в сотый раз за ночь уткнулся в каменную преграду. Острый выступ. И еще один. Небольшая расщелина, в которую сложно поместить даже руку. В нескольких сантиметрах от нее – тонкая ровная трещина. Изабелла проследила всю ее длину. Даже слишком ровная… А от нее вверх под прямым углом еще трещина. Словно вырезанная по линейке.
На спину опустилось холодное одеяло.
А там, где она заканчивается, вновь под таким же углом уходит влево еще одна линия.
Очертив взглядом с мечущимися перед ним серыми точками знакомый до остановки дыхания прямоугольник, Изабелла спустилась с седла на ватные ноги и, инстинктивно обернувшись в пустынную прерию, подошла к стене.
Тонкая рука на мгновение застыла в воздухе, а потом, вздрогнув, легла на каменный блок. Через секунду в недрах неприступной гряды раздался глухой рокот, а через две – в нескольких шагах от застывшей фигурки с характерным железным гулом гигантского механизма медленно сдвинулась в сторону необъятная скалистая глыба.
Вход в Исток был открыт.
***
– Я надену на твою подругу поводок и привяжу ее в главном зале, чтобы она в любую минуту была на виду!
– Моя подруга – твоя сестра!
– Твоей подругой она является последние тринадцать лет, а моей сестрой была неполных четыре года, когда еще ничего не соображала и только пускала пузыри.
– Никаких пузырей она не пускала!
– Как сейчас помню.
– Рикардо!
– Только успевали слюнявчик подносить.
Раздались приглушенные звуки борьбы и вслед за ними предположительное потирание макушки головы.
– Иногда нужно взглянуть правде в лицо.
Снова воинственная возня в затемненном коридоре гасиенды Линарес.
– Королевская дочь не может в четыре года пускать пузыри!
– Во-первых, тогда она еще не была королевской дочерью и, если на то пошло, никогда ею не была. А во-вторых, – молодой человек опасливо покосился на свою крошечную спутницу, – во всех правилах есть исключения.
Еще один хлопок по затылку ознаменовал окончание его речи.
Две фигуры в темных накидках быстро прошли по выложенной отполированными временем камнями тропинке между ухоженными деревьями и остановились перед входом в конюшню.
– Я уверена, что здесь не обошлось без этой змеи!
– А я уверен, что Шарлотта сейчас видит десятые сны и даже не подозревает о том, что происходит.
Керолайн одарила своего трубадура сверкающим взглядом и, еще яростнее подхватив волочащийся по земле подол нежнейшей шелковой юбки, громоподобно вошла в открывшуюся перед ней дверь.
– Сколько до них ехать? – фыркнула она в сторону молодого человека, взгромождаясь в седло немало удивившейся ночному визиту Бусинки.
– Для умеющих ездить – не больше десяти минут.
– Рикардо! – взвизгнула фрейлина.
– Что? – наивно распахнул бесконечные карие глаза ее собеседник. – Ты же наш лучший наездник.
Кери, начав было свирепо дышать, внезапно закашлялась и взяла в руки поводья.
– И все же я бы отложил визит к Веласкесам до утра, – по всей видимости, не в первый раз попытался образумить ненаглядную музу Линарес.
– Чтобы дать Шарлотте время завершить все ее подлые замыслы и вернуться домой никем незамеченной?!
– Что-то мне подсказывает, что ей намного интереснее находиться в гасиенде Веласкес с вполне определенным человеком, нежели строить не несущие ей никакой выгоды планы и мчаться в ночи со шпагой наголо, чтобы осуществить их.
