После смерти матери очаровательная Ровена Тиндалл вынуждена жить в доме отчима и быть на побегушках у новых родственников. Однажды, возвращаясь из церкви, она встречает Эдварда Биверли, в которого была тайно влюблена в детстве и которого не видела уже много лет. Встрече этой суждено изменить всю ее жизнь...
Комната была просторная, но обстановка… голый пол, выцветшие портьеры – все говорило о том, что ее хозяин стеснен в средствах, впрочем, об этом свидетельствовала и его поношенная одежда. На просевших от времени стульях сидели двое мужчин и о чем-то серьезно беседовали, вернее, спорили уже почти целый час. Тот, что старше, живо убеждал в чем-то более молодого, но он лишь покачивал головой, словно пытался охладить пыл своего собеседника. Наконец, молодой человек встал и принялся мерить шагами комнату. Судя по сшитому из дорогой материи костюму, он был более чем обеспеченным человеком.
Эдвард Биверли подошел к окну, остановился и посмотрел вниз, на грязный двор. Его передернуло. Такому жилищу не позавидуешь! Однако его пожилой товарищ все говорил, не замечая, что молодой человек его почти не слушает. Очевидно, он уже привык к убогости обстановки и не придавал ей значения. Биверли вздохнул. Избранный им род занятий приносил ему больше денег, чем ему было нужно. Он слишком много времени провел во Франции, ему все надоело, надоела и нескончаемая игра в войну, которая прежде его увлекала. Вначале ему казалось, что деньги, получаемые за опыт в военном деле, с лихвой окупают тяготы изгнания. Но с некоторых пор звонкая монета потеряла для него почти всю свою привлекательность. Какой бы придумать предлог поприличнее, чтобы отказать пожилому соотечественнику? А тот находит все новые доводы, пытаясь заручиться его поддержкой для осуществления своих замыслов! Биверли криво усмехнулся, и его красивое лицо посуровело.
Наконец, хозяин дома замолчал и, рывком поднявшись на ноги, тоже подошел к окну.
– Таким видом не залюбуешься, верно? – негромко заметил он. – Но если вы согласитесь мне помочь, – с жаром продолжал он, – вы распрощаетесь со всем этим – по крайней мере, на время.
Эдвард Биверли повернулся к нему, и в его серых глазах заплясали веселые огоньки.
– Верно – кивнул он. – К тому же у меня, безусловно, появится возможность получше рассмотреть одну из тюрем лорда-протектора Кромвеля – причем изнутри! Но, несмотря ни на что, вынужден признать, сэр, что ваш план мне по душе. Мне надоело драться, отстаивая чужие интересы. И я соскучился по родине.
– Пересечь Ла-Манш будет нетрудно, – оживился его собеседник. – Многие ваши предшественники с легкостью проделали этот путь, я слышал, на родине у нас сейчас как раз назревают волнения, так что вы сумеете проскользнуть незамеченным. Говорят, Англия сейчас в таком смятении, что никто не может быть уверен в убеждениях и верности своего соседа. Кромвель распустил парламент. Уверен, мой мальчик, время пришло! Англия недолго будет терпеть Оливера верховным диктатором – в этом я убежден.
Взгляд Эдварда Биверли внезапно стал серьезным.
– Помнится, в 1651 году я испытывал те же чувства, – медленно проговорил он. – Мы все думали, что с помощью шотландцев коронуем Карла в Уайт-холле. Вы не забыли наш поход в Вустер, сэр? Полноте – ведь с тех пор и четырех лет не прошло. И вы серьезно верите в то, что на сей раз нас ждет успех?! Неужели вся Англия настолько жаждет реставрации монархии? – Он криво улыбнулся. – Чтобы склонить Карла к новому вторжению, требуется пообещать ему неограниченное войско и поддержку не только Англии, но и Шотландии! А пока здесь он вполне доволен жизнью, сэр!
Пожилой мужчина неодобрительно нахмурился.
– Вы, молодые люди, лишены должного почтения, – сказал он с упреком. – Пусть мы в изгнании, но его величество Карл II – наш истинный монарх. Чем скорее он воцарится на престоле, а Кромвель вернется в Хантингдон, тем лучше для нас всех.
Эдвард Биверли с любопытством посмотрел на своего собеседника:
– А вы не забыли, что Кромвель был главным инициатором казни нашего покойного короля? Вы намерены отпустить его на свободу, в случае нашей победы?
– Казнь или тюрьма придадут этому ничтожеству слишком много веса. – Пожилой джентльмен пренебрежительно махнул рукой. – Надо лишить выскочку его статуса, окоротить его – и тогда он будет не страшен. Все равно короля, Карла-Мученика, не вернуть, так пусть Англия полюбуется на ничтожество того, кого называют лордом-протектором! Пусть он пройдет путь, по которому следуют все диктаторы, и тихо угаснет в заслуженном забвении. Вот справедливое наказание для него!
– Если Карл станет королем Англии, Кромвеля казнят, – возразил молодой человек, – казнят вместе с Айртоном и прочими приспешниками. Полно, сэр, не обманывайте себя. Это неизбежно! Эта участь минует его лишь в том случае, если он умрет раньше, чем мы вернемся.
– Скажите, молодой человек, – задумчиво спросил пожилой джентльмен, – вы совершенно уверены в том, что монархия будет восстановлена?
Биверли пожал широкими плечами.
– Да, – сказал он. – Но кто знает, когда это произойдет? Будьте осторожны, сэр, и не слишком надейтесь. В конце концов, в вашем плане нет ничего нового! Говорят, в Англии что ни день раскрывают очередной роялистский заговор. Шпионы повсюду!
