Кери ожесточенно задышала и почти прожгла взглядом собеседника, чтобы достать в молчаливом ударе прячущуюся за его спиной фигуру.
– Ну тогда можем выходить в сад, – в третий раз за последний час вздохнула Изабелла. – Филипп сейчас подойдет. Подождем его там.
Фрейлина замерла на месте яростным истуканом. За спиной дона Рафаэля раздался негромкий шум, и в дверном проеме появилась невысокая девичья фигура.
– Доброе утро, Ваше Высочество, – почти шепотом произнесла она.
– Доброе утро, Шарлотта.
– Я слежу за тобой! – на мгновение приостановилась Кери перед лошадью Шарлотты и с недобрым прищуром вновь унеслась вперед.
"Восемь", – мысленно посчитала Изабелла.
Ее подруга сказала эту фразу уже восемь раз, а они не успели проделать и половину пути до дальних плантаций, на которых им предстояло провести в этом же составе еще несколько часов перед не менее многообещающей дорогой обратно…
– Может, остановимся отдохнуть? – тихо предложил дон Рафаэль, глядя на потерянное лицо Шарлотты.
Его спутница испуганно замотала головой и судорожно вцепилась в поводья.
Наездницей она была примерно такой же, как когда-то фрейлина. При дворе девушек-служанок, вне зависимости от того, были ли они приставлены к королевским отпрыскам или просто числились в штате обслуги, в первую очередь обучали хозяйственным делам: стирке, глажке, уборке помещения, шитью, умению содержать в порядке гардероб, помогать быстро одеваться и раздеваться и делать прически. Наиболее смышленым также вменялось уметь читать, писать, считать и иметь в своем арсенале минимальные медицинские навыки. Что касалось других направлений развития, включавших в себя, в частности, верховую езду, то на такие уроки у девушек уже не хватало времени, поэтому они имели лишь приблизительное представление о составе лошадиной упряжи и еще более поверхностное – об умении держаться в седле. В связи с этим Шарлотта передвигалась на спине своей кобылицы точно так же, как Керолайн полгода назад во время первой поездки в Гранит.
Кери же сейчас была на высоте. Довольно быстро просчитав все плюсы верховой езды, она не стала тратить времени даром и при любой возможности выбиралась вместе с Изабеллой и Торнадо на их недолгие вечерние прогулки. И хотя она возвращалась домой почти без чувств и ощущения земли под ногами, ее упорство постепенно принесло плоды. День за днем, из недели в неделю она под чутким руководством подруги перебарывала страх высоты и скорости и в конце концов добилась того, что могла без посторонней помощи забираться и спускаться с седла, а также, болтаясь из стороны в сторону, как тряпичная кукла, выдерживать около полуминуты среднего галопа. А когда Рикардо подарил ей на день рождение, отпразднованный с королевским размахом, белую как снег кобылицу, привезенную специально из Мексики, Керолайн забыла обо всем на свете и пропала в конюшне на несколько недель, по истечении которых все расстояния больше двухсот метров преодолевались только верхом, а сбруя ненаглядной Бусинки была украшена всеми мыслимыми ленточками и кружевами.
Вот и сейчас наряженная, словно на венчание, Бусинка послушно перебегала дорогу, вызывающе крутила хвостом и намеренно замедляла ход, то и дело заставляя лошадь Шарлотты оступаться, останавливаться и отклоняться от взятого направления. И никакие попытки Изабеллы незаметно подмигнуть, процедить пару соответствующих слов или в качестве крайней меры ткнуть подругу в бок не удостаивались внимания последней. Равномерно пошатываясь в седле, но при этом уверенно правя удилами, Кери наматывала круги вокруг своих спутников, одновременно выбивая кобылицу Шарлотты из колеи и демонстрируя возросшие навыки управления лошадью, которые по ее расчетам должны были непременно сравнять предательницу с землей.
И все же это уже были лишь жалкие отблески того, что творилось под крышей дома губернатора несколько месяцев назад, когда по возвращении из поездки в Ла Пас фрейлина обнаружила, что от нее скрыли присутствие Шарлотты в Эль Пуэбло. Она шипела, как ошпаренная кошка, при любой попытке завести разговор о служанке Фионы и голосила, что "ноги изменщицы не будет на этом континенте". Любые же доводы, даже обращенные к здравому смыслу и сосредоточенные вокруг полезности Шарлотты, которая лично имела контакт с Монте и его людьми, яростно отвергались еще на стадии формирования порядка слов в голове.
