А картина бушующего огненного сражения на данный момент представлялась генералу так. Подразделения 25-й танковой бригады, возглавляемой полковником Володиным, вели наступление на гитлеровцев во втором эшелоне. Их довольно-таки успешно поддерживал 1446-й самоходно-артиллерийский полк гвардии капитана Лунева. Несмотря на большие сложности, упорно продвигался вперёд 18-й танковый корпус генерала Бахарова. Бахаров только что доложил, что детально изучил особенности местности и пришёл к решению построить боевой порядок своего подразделения в три эшелона. Корпус Бахарова — и это очень понравилось Ротмистрову — наращивал силу удара, вплотную прижимаясь своим правым флангом к восточному берегу древнего Псла, занимая и закрепляясь на выгодных ему рубежах. В первом эшелоне корпуса фашистов атаковали 181-я и 170-я танковые бригады. Ими командовали два полковника — Пузырёв и Казанов. Во втором эшелоне были задействованы подразделения 32-й гвардейской мотострелковой бригады подполковника Стукова и 36-й отдельный гвардейский танковый полк. 110-я танковая бригада гвардии полковника Колесникова полностью составляла третий эшелон боевого порядка корпуса генерала Бахарова.
Ротмистрова оторвали от трудных раздумий над картой:
— Товарищ командующий, вас генерал Труфанов спрашивает!
— Соединяйте! — не поднимая головы, бросил Ротмистров.
— Павел Алексеевич, — сквозь шум и треск раздался знакомый до боли голос Труфаиова. — Вы в курсе, что на левом фланге положение у нас довольно-таки сложное? Мне только что доложили, что около семидесяти немецких танков, овладев Ржавцом и Рындинкой, крепко жмут 92-ю гвардейскую стрелковую дивизию 69-й армии. Гитлеровцы рвутся на север споро и со страшной силой.
— Что ж вы собираетесь предпринять, генерал? — сухо спросил Ротмистров. — Положение у нас, действительно, очень серьёзное.
— Я уже сосредоточил свой отряд в Больших Подъяругах, но, Павел Алексеевич, мне кажется, что этих сил для остановки противника явно недостаточно.
— Хорошо, я приму необходимые меры. И немедленно.
Ротмистров решил посоветоваться по этому поводу с Василевским. Маршал Советского Союза внимательно выслушал его.
— Я думаю, Павел Алексеевич, — сказал он, — что генералу Скворцову и полковнику Бурдейному следует поступить вот таким образом…
И маршал посоветовал следующее. Командир 5-го гвардейского Зимовниковского механизированного корпуса генерал Скворцов после совета Василевского получил приказание направить из района села Красное — для совместных действий с Труфановым — 11-ю и 12-ю гвардейские механизированные бригады; командир 2-го Тацинского танкового корпуса полковник Бурдейный обязан был спешно развернуть 26-ю гвардейскую танковую бригаду полковника Нестерова: развернуть в районе Плоты фронтом на юг и надёжно прикрыть левый фланг армии.
Ротмистров почему-то волновался за левый фланг. Волновался даже сейчас, когда подкреплять его ушли боевые подразделения из корпусов Скворцова и Бурдейного. Он хотел было на какое-то время расслабиться, как ему тут же позвонил командующий Воронежским фронтом генерал армии Ватутин.
— Павел Алексеевич, я приказываю вам немедленно объединить части резерва 5-й гвардейской танковой армии и 11-ю и 12-ю гвардейские механизированные бригады, а также 26-ю гвардейскую танковую бригаду в одну, в особую бригаду. Вы поняли меня?
— Слушаюсь, Николай Фёдорович! На кого прикажете возложить командование?
— Я думаю, на генерала Труфанова! Ватутин, немного помолчал. — Поймите и намотайте себе на ус: эта бригада, совместно с 81-й и 92-й гвардейскими дивизиями 69-й армии должна окружить и уничтожить противника в этих чёртовых селениях — Ржавце и Рындинке! Вы поняли меня? А к исходу дня — это тоже приказ! — бригада Труфанова должна, обязана даже выйти на рубеж Шахово-Щелоково.
К середине дня голова у Ротмистрова пошла кругом: и из-за несмолкаемого шума и грохота идущего боя, и из-за принятия многочисленных рапортов и сообщений. Павел Алексеевич уже всерьёз и с тревогой подумывал о том, что он больше не выдержит такого бесподобного испытания и непременно сегодня же сойдёт с ума. Но вскоре пошли более приятные донесения из корпусов. Его очень, например, обрадовало то известие, что на главном направлении — и именно к середине дня — уже чётко обозначился успех. Нанося немцам большие потери и в живой силе, и в технике, первый эшелон 5-й гвардейской танковой армии яростно теснил и теснил противника.
— Что же, — обрадованно думал Ротмистров, щуря глаза, — по-моему, мы уже выполнили самую главную задачу — во встречном сражении сумели остановить и смять ударную группировку сильного врага, который рвался на Прохоровну вдоль железной дороги. Конечно, территорию мы выиграли незначительную, но в данный момент это не суть как важно — Важно то, что танковый клин противника, надломленный ещё под древней Обояныо, здесь, под Прохоровкой, сломлен окончательно!».
Павел Алексеевич потёр щёки, потянулся к оперативной карте, пальцем — игнорируя карандаш — провёл по ней. Так:
