Ротмистров промолчал, а Жуков махнул рукой: продолжайте, дескать.
— Одна из бригад 2-го гвардейского Тацинского танкового корпуса была переброшена в полосу 69-й армии, но и без неё корпус после перегруппировки перешёл в наступление и к полудню силами 25-й гвардейской танковой и 4-й гвардейской мотострелковой бригад достиг западного берега реки Лога.
— И что же дальше, генерал Ротмистров? — Жуков прищурил глаза, трудно шевельнул тяжёлым подбородком, — Может, расскажете, как танковая дивизия СС «Райх», действующая в стыке между 2-м и 2-м гвардейским Тацинским корпусами, мощными фланговыми атаками захватила Сторожевое? И в придачу — северную окраину Виноградовки?
— Мне в данном случае нечего сказать в своё оправдание, — ответил Павел Алексеевич. — Именно здесь сейчас нависла угроза прорыва, и ликвидировать её мы должны срочно и сами.
Хрущев, обычно весёлый и разговорчивый, ни на кого не глядя, ковырял носком сапога ком чернозёма и молчал, не желая, видимо, вмешиваться в разговор мрачно настроенного заместителя Верховного Главнокомандующего и командующего армией. А Жуков опять тяжко бросил:
— Что с Зимовниковским корпусом?
— С этим корпусом всё обстоит более-менее нормально.
— А если без «более-менее»?
Ротмистров старался понять, какая муха укусила этого талантливого, но с крутым характером полководца, который не трепетал, как все остальные военачальники, даже перед Иосифом Виссарионовичем Сталиным. Однако, понять причину мрачного настроения Георгия Константиновича было чрезвычайно трудно, да и не было на это никакого времени.
— Войска 5-го гвардейского Зимовниковского механизированного корпуса, — продолжал Павел Алексеевич, — с рассветом выдвинулись в район Александровки-Большие Подъяруги, где сражался сводный отряд генерала Труфанова, состоящий из частей моего резерва и 69-й гвардейской танковой бригады 2-го гвардейского Тацинского корпуса. А в это же самое время полковник Борисенко искусным манёвром вывел свою 12-ю гвардейскую механизированную бригаду во фланг и тыл противника, которого сковали 11-я гвардейская механизированная и 26-я гвардейская танковая бригады.
— Вы не можете, генерал, докладывать покороче? — опять поморщился Жуков.
— Я уже заканчиваю. В заключение хочу сказать, что во второй половине дня Зимовниковский корпус, взаимодействуя с 92-й гвардейской стрелковой дивизией 69-й армии и при активной поддержке артиллерии и авиации, отбросил немцев в южном направлении, и, хочу подчеркнуть, закрепился на рубеже Щелоково-Рындинка-балка юго-восточнее Выползовки. Кроме того, товарищ Маршал Советского Союза, зимовниковцы прочно обеспечили смежные фланги 7-й гвардейской и 69-й армий. Бои были кровопролитные, и в их ходе потерпела поражение 19-я танковая дивизия 3-го немецкого танкового корпуса, а её 73-й и 74-й моторизованные полки разгромлены были полностью.
— Это всё? — спросил Жуков.
— Так точно! — ответил Ротмистров. — На данный момент мне не о чём вам больше сообщить!
— Хорошо. Поедемте со мной в 29-й танковый корпус!
— Слушаюсь, товарищ маршал! Вот Только…
Жуков пристально взглянул на Ротмистрова, недовольно спросил:
— В чём дело, генерал?
— Я хотел бы вас попросить сесть в мою машину…
— Товарищ Ротмистров, вы меня удивляете! Почему я должен ехать в вашей машине?
— Дело в том, что я только что прибыл от генерала Кириченко.
— И что из этого следует? местности много неразорвавшихся мин и снарядов, а мой шофёр прекрасно знает полевую дорогу и прекрасно довезёт нас в 29-й танковый корпус, по своим же следам.
— Как скажете, — пожал плечами Жуков, — я — человек негордый, могу прокатиться и на вашей машине.
И Георгий Константинович по-хозяйски направился к «виллису» Ротмистрова. Многочисленная охрана поспешила за ним и, как только он сел, вмиг густо облепила машину. Словно рой пчёл.
Ротмистров, взглянув на этот рой, невольно улыбнулся, а заметивший эту улыбку Жуков, тотчас спросил:
— По какому поводу веселье? А, Павел Алексеевич?
— Простите, но мы так не доедем до КП Кириченко, — ответил Павел Алексеевич, — рессоры на «виллисе» лопнут.
Жуков хмыкнул и молча, одним жестом руки, удалил охрану, оставив в «виллисе» лишь двоих адъютантов — своего и Ротмистрова. «Виллис» тронулся с места; за ним поспешила машина Никиты Сергеевича Хрущева с офицерами охраны.
Они проехали совсем немного, когда Георгий Константинович приказал шофёру остановить машину. Он вышел — и долго, и пристально рассматривал нелицеприятную картину только что сегодня, можно сказать, состоявшегося танкового сражения. Боже, Боже!!! Даже виды видавший маршал дрогнул сердцем и душою, увидев искорёженные и сожжённые танки, в пух и в прах раздавленные артиллерийские орудия, бронетранспортёры и автомашины, куски разорванных напрочь гусениц и целые горы— снарядных гильз!..
— Война!.. Чёртова война!.. Да здесь же ни одной зелёной былинки не осталось! — с болью в голосе прошептал маршал, а увидев разбитую «пантеру» и врезавшийся в неё танк Т-70? тихо сказал: — Вот что значит сквозная танковая атака…
