— Товарищ Маршал Советского Союза, посмотрите, пожалуйста, вправо! — попросил Ротмистров.
Жуков повернул голову: чуть в отдалении, вздыбившись высоко в воздух, в стальных объятиях намертво схватились «тигр» и «тридцатьчетвёрка». Поражённый увиденным, маршал медленно снял с головы фуражку, обнажая лобастый череп, и крепко-накрепко зажмурил глаза…
Около командного пункта Кириченко, не доезжая до него метров двести, Жуков снова приказал шофёру остановиться — Он снова озабоченно вышел из «виллиса» и подошёл к танку, хозяин которого отдыхал, прислонившись к башне.
— Товарищ танкист! — окликнул его Георгий Константинович.
Задумавшийся танкист медленно повернулся и, увидев маршала и его блестящую свиту, попытался вытянуться в струнку и чуть было не упал с танка…
— Лейтенант Кошляков! — всё же вытянулся он по-уставному, отдавая честь маршалу:
— Владимир? — невольно воскликнул Ротмистров, пристально вглядываясь в прокопчённое лицо лейтенанта. — Это вы, Владимир?
Жуков повернул лицо к Ротмистрову:
— Вы знакомы?
— Так точно!
— Никак нет, товарищ генерал, мы не знакомы! — перебил его танкист. — Я — Валентин, тоже Кошляков. Я брат его… Владимира брат… Мы — близнецы…
— А… где же Владимир?
Валентин Кошляков опустил руку и сразу же упавшим голосом произнёс:
— Нет его… Пропал он сегодня… Без вести…
Жуков, услышав последние печальные слова лейтенанта, ничего не стал у него спрашивать, а круто повернулся и быстро зашагал к «виллису». Офицеры поспешили за ним…
Генерал Кириченко находился на КП и сразу же чётко и ясно доложил маршалу об обстановке в корпусе.
— Я благодарю вас, Иван Фёдорович, и в вашем лице благодарю весь личный состав корпуса за проявленное мужество в борьбе против немецко-фашистских захватчиков! — Жуков крепко пожал руку Кириченко.
— Служу Советскому Союзу! — выкрикнул тот, смущённо краснея.
— И прошу вас, генерал, в ближайший срок представить наиболее отличившихся к правительственным наградам!
— Слушаюсь, товарищ Маршал Советского Союза!
… Ещё где-то, примерно, с час Георгий Константинович Жуков находился на командном пункте комкора, вглядываясь в развернувшуюся перед ним картину боя. Но к тому времени обе воюющие стороны, исчерпав свои наступательные возможности, вели лишь огневой бой, и то — слабый. И поэтому редко около КП Кириченко рвались снаряды, только чуть почаще их посвистывали пули.
Жуков не выдержал:
— Всё, Павел Алексеевич, едемте на ваш командный пункт! — Кстати, я забыл вам сообщить, что я назначен представителем Ставки Верховного Главнокомандования на Воронежском н Степном фронтах. Так что прошу любить и жаловать!
— А как же Александр Михаилович? — поинтересовался Ротмистров. — Что с ним?
— Василевскому Ставка поручила координировать боевые действия Юго-Западного и Южного фронтов, — ответил маршал — Вам ясно?
— Ясно!..
Они снова мчались в атаку. Мчались в обход по глубокой балке, с тем, чтобы выскочить внезапно фашистам во фланг и в упор расстрелять хвалёные немецкие танки в боковую броню, поддающуюся советским снарядам.
— Ребята, — взволнованно кричал Валентин, — поверите ли, нет, но я недавно — только что! — с самим маршалом здоровался. В двух метрах от него стоял!
Василий хохотнул неверяще:
— Во сне, что ли, брательник, тебе маршал руку пожимал?
— Причём здесь «во сне», и причём здесь «руку пожимал»?. Просто он остановился около меня — я его не видел, задом к нему стоял — и говорит таким голосом: «Товарищ танкист!»
— И говорит так маршал: «Товарищ танкист, повернись к немцам задом, а ко мне передом!» — смеётся вовсю Василий. Ну и умора! Тебе только в цирке работать, клоуном!
— Ты чего, Васька, не веришь мне? Да я клянусь!.. Окликнул меня так маршал, я обернулся — и чуть с танка не упал…
— Валентин, а что ж это за маршал к тебе здороваться подходил? Если всерьёз, не брешешь, конечно… Василевский, что ли?
— Да причём здесь Василевский? Тоже мне сказанул! Жуков ко мне подходил, Георгий Константинович!..
Василий прямо заржал:
— По-моему, брательник, у тебя сдвиг на поэтической волне! Сам Жуков почтил тебя высочайшим вниманием!..
— А орден вам этот маршал не нацепил случайно на мужественную грудь — поддержал Василия Федька Полежаев, чумазая морда которого тоже расплылась в ехидной ухмылке.
— Орден «Сутулова»! — заикал от смеха Василий.
— Вы что, ребята? — всерьёз недоумевал Валентин. — Вы совсем не верите мне, что ли?… Даже ты, Фёдор, верующий в Бога человек, сомневаешься в правдивости моих слов?
В наушниках послышался осипший голос комбата Чупрынина:
— Ну, орлы, приготовсь! Хватит банки травить! Выходим на ударную позицию! Все за мной! А-та-ку-у-ем!..
И Кошляковы, и Фёдор сразу же перестали препираться. Их танк вслед за другими рьяно вынырнул из глубокой бал— си и сразу же очутился с левого бока ползущих в сторону командного пункта 29-го танкового корпуса хищных и малоуязвимых фашистских «тигров».
— На абордаж, ребята! — прокричал Чупрынин, и его танк стремительно понёсся на— сближение с ещё ничего не подозревающими немецкими танками.
