Далее в директиве фронтам ставились задачи, содержание которых никак не соответствовало сложившейся обстановке. В условиях незнания сил и намерений противника, усугубленного неразберихой начала войны, советское командование решило с ходу перехватить инициативу и перейти в контрнаступление по довоенным планам. Однако имевшихся в наличии сил далеко не хватало для осуществления намеченного, а потеря управления помешала организовать совместные действия войск, подчиненных разным инстанциям. В результате поспешно подготовленные и несогласованные по месту и времени контрудары войск Северо Западного (23–24 июня) и Западного фронтов (23–25 июня) мало сказались на действиях ударных группировок противника и привели лишь к тяжелым потерям Красной армии.
К тому же стремление любой ценой действовать активно препятствовало созданию устойчивой обороны. А без нее германские танковые клинья продолжали стремительное продвижение к Минску, отрезая основные силы ЗапФ в Белостокском выступе. Своевременно и в полной мере вскрыть этот замысел противника командованию РККА не удалось. Максимум, что допускалось – это попытка немцев замкнуть клещи в районе Барановичей. В результате окруженные в районе Белосток – Волковыск – Слоним советские войска, пытаясь вырваться из котла, понесли огромный урон. Как записано через неделю после начала войны в ЖБД германской 9 й армии
Несколько лучше обстояли дела в полосе ЮЗФ, где соотношение сил сложилось благоприятнее для Красной армии. Его командование с самого начала войны старалось остановить германское наступление наспех организованными контрударами мехкорпусов. 25–29 июня в районе Луцк – Ровно – Броды произошло крупнейшее танковое сражение начального периода войны, в ходе которого удалось лишь ненадолго притормозить продвижение вермахта. А огромные потери – только советских танков на поле боя осталось 2648 – привели к фактическому прекращению существования половины мехкорпусов этого фронта[43].
Москве пришлось дать распоряжение на отход и организацию обороны на западном направлении по линии рек Западная Двина и верхнее течение Днепра. Но отступление под ударами воздушного и наземного противника проходило неорганизованно, зачастую превращаясь в беспорядочное бегство. Только на пятые сутки войны, 26 июня, советское руководство, наконец, осознало, что главный удар немцы наносят именно там, в Белоруссии, а не на Украине, где его ожидали[44]. Назавтра Ставка Главного Командования решила перенести основные усилия с юго западного стратегического направления на западное.
В связи с этим генерал М.Ф. Лукин, командующий 16 й армией, спешно перебрасываемой из Забайкалья в полосу ЮЗФ, получил приказ сосредоточить свои войска на московском направлении в районе Смоленска в резерве Главного Командования. Ему поставили задачу:
Между тем 28 июня германские войска заняли Минск. Связь со штабом ЗапФ прервалась. Следующим вечером встревоженный Сталин вместе с Молотовым, Маленковым, Микояном и Берия приехал в Наркомат обороны, чтобы на месте разобраться в обстановке. Вот что рассказал об этом один из них, А.И. Микоян:
