– Это так работает только со мной? – Виктор срывался и подскакивал. Но спокойный голос Профессора всегда возвращал его в рабочее настроение.
– Это так работает всегда, Витя. И во всём. До тех пор, пока в тебе горит жажда Прорыва, ты будешь отстраивать все по кирпичику снова и снова. До тех пор, пока не получится единый монолит. Творение, которое невозможно разрушить!
И Виктор строил. За разом раз. Снова и снова. Совершенствуя конструкции. Прокручивая в голове всевозможные варианты. Дожидаясь выпуска новейших материалов. К финальной презентации перед ректором он был готов, как никогда. В душном зале, переполненном сотрудниками университета возбуждение можно было практически потрогать. Саму презентацию Виктор вёл как в тумане. Выбрал в качестве донора жонглёра. Акцептором взял человека из зала. И, после того, как случайный доброволец ловко отжонглировал тремя мячиками, расслабленно выдохнул.
– А как я могу проверить, что этот выбранный вами человек не умел жонглировать ранее? – перекрыл поток восхищений ректор.
– Могу продемонстрировать на вас, – невозмутимо отозвался Виктор.
– Я умею жонглировать, – не поддался на провокацию ректор.
– А готовить? – отпарировал Рабочий.
Ректор усмехнулся.
– Яичницу поджарить смогу. И, пожалуй, пельмени сварить. Хотя, признаюсь, с последними сложнее.
Виктор понимающе кивнул:
– Главное, не переварить, согласен. Тогда, позволите? Вы ничего не почувствуете!
Ректор помедлил, но всё же поднялся на сцену.
– Для вас я приготовил другого донора!
– В свете разговоров о кулинарии, звучит зловеще!
– А если вы узнаете, что наш донор—шеф-повар нашего университетского кафе, это приобретёт особый смысл. Игорь Евгеньевич, прошу вас, покрошите луковицу!
Пока повар занимался виртуозной нарезкой лука, Виктор просканировал датчиками голову и закрепил их в нужных местах. Затем надел вторую шапочку на ректора и запустил пару. Несколько минут спустя снял все приспособления с подопытных и подвёл ректора к столу, где уже ожидали нож и целая луковица.
– Прошу!
– Не верю! – ректор с опаской глядел на острое лезвие.
– А зря. Попробуйте! Руки сделают все сами. Самое главное в закреплении связи – реализовывать навык сразу же. В первые минуты наблюдается максимальный эффект.
Ректор медленно взялся за нож, неумело повертел луковицу в руках. Разрезал её пополам.
– Да ну не может быть!
– Ну же! Во имя Прорыва! – подбодрил Виктор.
И ректор решился. Резанул раз, другой. На третий повар подошел к нему и завел разговор о повышении цен на «Наполеон». Спустя несколько мгновений зал ахнул.
– Поздравляю. Теперь вы можете нашинковать лук! – улыбнулся Виктор.
Ректор медленно перевел взгляд на доску перед собой и тихо прошептал:
– Гениально! Достойно Прорыва! Виктор! Победитель! Победитель!
***
– Виктор Иванович! На всех этапах согласования ваш образец работал. В течение нескольких лет вы демонстрировали уверенное движение вперёд. Что же произошло на нашей презентации?
Виктор лежал в одноместной палате под капельницей и немигающе глядел в белый потолок. Как объяснить этому настырному теневому безымянному, что забрал его тогда из зала Презентаций и поместил сюда, в изолированный бокс, что вся его жизнь рухнула и черной грудой осталась там, прямо посреди маленькой сцены? И не осталось больше ни души, ни надежды, ни стремления к Прорыву.
– О-о-о, ну право, сколько можно грустить? Пора двигаться дальше, ну!
– Некуда двигаться. Я заблуждался!
Автоматическая капельница пикнула – лекарство во флаконе закончилось. На писк прибежала медсестра, но безымянный отослал её взмахом руки и сам снял систему, заклеив ранку пластырем.
– Вы медик? – равнодушно спросил Виктор.
– Я? Можно и так сказать. Предпочитаю, когда меня называют Целителем.
– И что же вы исцеляете?
– Таких вот поломанных исследователей. Исцеляю, починяю, возвращаю в строй. Переманиваю в свою Истинную Корпорацию.
– Истинную?
– Не думаете же вы, что эта авторитарная система действительно привлекает такую тонкую натуру, как я? Истинная Корпорация – оплот творцов и созидателей. Вы тоже войдёте в их число. Как только совершите Прорыв!
Безымянный хрустнул шейными позвонками и, не скрывая удовольствия, потянулся.
– Боюсь, я вас разочарую.
– Боюсь, вы ошибаетесь.
Виктор отвернулся и натянул на себя одеяло. Безымянный же этого будто и вовсе не заметил. Поднялся из кресла и прошелся по палате. Виктор не оборачивался, но точно знал, что всё это время его собеседник оставался в тени. В первое время он еще удивлялся этой способности. Потом просто перестал замечать. Мысли о собственной никчемности вытеснили всё остальное из головы и из души.
– О-о-о, ну же, – снова протянул безымянный. – Вы же застряли на пороге своего открытия. Всё, что вам нужно – сделать шаг! И дальше, у поверьте, вам откроется путь на Прорыв!
– Да какой путь! Какой к черту путь!
Виктор вскочил с постели и пнул капельницу. Та зашаталась на колченогой подставке, но выстояла.
