Катя сидела на «полу», обхватив руками колени. Виктор молча перезаряжал кинокамеру, укладывая в особое отделение отснятую пленку. К ней он присоединил записную книжку Вана, заполненную до последнего листочка.
— Может, ты на меня сердишься, Виктор?
— Глупости!
— Мне показалось. Тогда улыбнись.
— Не умею по заказу.
— Нет, сердишься. Только не понимаю — почему?
Виктор ничего не ответил. Замолчала и Катя. Она обиделась.
Так сидели они в разных углах: Виктор — злой, Катя — надутая, когда вернулся оживленный Тима. У него в руках была груда хлоропластов. Он бросил их на пол и стал стаскивать шлем.
Он почувствовал в молчании, встретившем его, что-то неладное и пристально посмотрел на Катю. Перевел взгляд на Виктора.
— Что, поцапались?
— Нет, нет, что ты! — Катя поспешно кинулась собирать в кучу раскатившиеся зеленые комки. — Зачем ты их принес?
— Сейчас увидишь. Будем печь булки!
— Всё фокусы! — недовольно сказал Виктор, разглядывая хлоропласт. — Есть хочется, а ты дразнишь, не велишь почему-то глотнуть концентрат.
— А ты послушался? — засмеялся Тима. — Не ожидал, не ожидал. Думал, назло мне все проглотишь.
— Глупо… — пробормотал Виктор и снова занялся своей камерой.
Тима уселся возле собранных в кучку зеленых комьев и стал разрезать их, вынимая оттуда какие-то бесцветные лепешки и палочки.
Катя помогала ему.
— Ты хоть объясни, что это?
— Крахмал.
— А что мы будем с ним делать?
— Есть…
Катя в недоумении вытаращила глаза и открыла было рот, чтобы задать вопрос, но Тима отмахнулся, заявив, что ему сейчас некогда.
Он разложил лепешки и палочки рядом, достал лучемёт и стал облучать их синими лучами. Крахмал сморщился. Тогда Тима нажал другую кнопку, красную, и опять стал водить дулом лучемёта по рядам крахмала.
Он работал сосредоточенно. Катя и Виктор молча следили за всеми его движениями, ничего не понимая.
В это время вернулся Ван с полным ведром сладкого сока. Он осторожно поставил ведро, подошел к Тиме и заглянул через его плечо:
— Что ты делаешь, Тима?
— Пеку булочки!
Между тем зерна крахмала под действием красных лучей стали шевелиться, вспухать, покрылись темной корочкой, как настоящая булка.
— Вот это здорово!
Ван с удовольствием потирал руки, предвкушая блаженный час, когда можно будет утолить зверский голод.
— Можете пробовать, только не обожгитесь! — заявил Тима. — Это меня отец научил. Он сказал, что с помощью лучемёта можно сделать из крахмальных зерен нечто вроде булки. Мы с ним ели, мне понравилось. Не знаю, как вам.
Катя разломила горячую булочку — от нее так и валил пар — и стала дуть на нее, чтобы поскорее остудить. Потом недоверчиво сунула в рот кусочек. Пожевала. Подумала. Сунула еще кусок и в конце концов съела всю булку, аппетитно похрустывая корочкой.
— Вкусно! — прищелкнула она языком.
А Тима в это время хлопотал над соком. Он достал из кармашка пояса какую-то баночку, высыпал часть ее содержимого в ведро, и жидкость тотчас же вспенилась. Тогда он облучил ее. Пена осела. Сок стал прозрачным. Из ведра повалил пар.
— Чай готов! — торжественно объявил Тима. — Особый сорт, кленовый. Давайте кружки.
Ведро поставили посередине, разложили булочки, и началось пиршество. Скоро подобрали всё до крошки.
— Сыты? — заботливо осведомился Тима.
— Ух, — ответил Ван, — даже отяжелел! Спасибо зеленому листу! Накормил и напоил.
— Он всегда нас кормит,— сказал Тима. — Всех на земле кормит. Без зеленого листа и нас с вами не было бы! Вот какие дела!
Зеленый лист!
«Ни один растительный орган не испытал на себе человеческой несправедливости в такой степени, как лист… — говорил знаменитый русский ученый Климент Аркадьевич Тимирязев, всю жизнь посвятивший исследованию зеленого листа. — В течение веков, до конца прошлого столетия, человек упорно отказывался видеть в нем прямую пользу. Тогда как польза корня, как органа питания, цветка и семени, как органов размножения, была неоспоримо признана за ними с незапамятных времен, лист продолжал пользоваться легкомысленной славой пышного, но бесполезного наряда… А между тем… можно сказать, что в жизни листа выражается самая сущность растительной жизни, что растение — это лист».
Зеленый лист! Он делает бессмертной жизнь на Земле!
В мире много секретов и загадок. Человек постепенно разгадывает их одну за другой, вырывая у природы ее сокровенные тайны. Он постигает сложнейшие явления и отвечает на бесконечные: «как, что и почему?»
Тысячелетиями люди видели солнечный свет и были уверены, что он белый. Но вот знаменитый английский ученый Ньютон поймал солнечный зайчик, пропустил его сквозь трехгранное стекло — призму — и нашел, что солнечный луч — это смесь семи основных цветов: красного, оранжевого, желтого, зеленого, голубого, синего и фиолетового.
Теперь это знает каждый школьник. Знает он и то, почему мы видим разные предметы окрашенными в разные цвета. Знает, что лист растения потому нам кажется зеленым, что хлорофилл отражает зеленые лучи солнечного спектра и именно они-то и попадают в наш глаз.
