Назревала ссора. Но Катя поспешила вмешаться.
— Слушай, Ван, — спросила она с крайне важным видом, — а есть такие растения, у которых отсутствует хлорофилл?
— Есть. Это растения чужеядные — паразиты. Они живут на чужой счет. Вот заразиха, повилика… Заразиха пристраивается к корням, а повилика обвивается вокруг стеблей каких-либо растений и высасывает из них соки. У нее вместо листьев какие-то чешуйки.
Ван что-то долго еще объяснял, но Катя его не слушала. Она была довольна, что предотвратила ссору, а сейчас думала о чем-то другом. Она вынула из кармана цветастой юбки гребешок и стала расчесывать свои длинные светлые волосы.
— Ты сейчас похожа на русалку, Катя, — сказал Тима. — Как в сказке Андерсена, помнишь? От зеленого света ты сама стала какая-то бледная, а волосы — зеленоватыми.
Катя разделила волосы на две пряди и начала заплетать косы.
— Куда девалась моя лента? Тима, ты не лежишь на ней?
Тима приподнялся, посмотрел:
— Какая она?
— Зеленая.
— Нету. Поищи где-нибудь возле себя. Куда ей деваться! — Тима снова улегся.
Но лента словно в воду канула. Катя искала ее, искала, наконец махнула рукой.
— Ну ее, обойдусь и так. — Она соединила концы двух кос, вплела в них оставшуюся ленту, заложила косы вокруг головы и надела сетку.
Товарищи торопили ее. Решено было пойти дальше, осмотреть лист.
— Ван, тащи запасный маяк, — сказал Тима. — Он мне все плечи оттянул.
Смеясь и толкаясь, путешественники покинули гостеприимную зеленую «комнату».
Сначала всем захотелось спуститься в самый низ. Путь лежал через удивительные пещеры. Своды и колонны их были наполнены хлоропластами, и они светились ярким изумрудом.
Внизу, в клетках нижней кожицы листа, хлоропластов почти не было. Они виднелись лишь в тех, что, изогнувшись дугой, оставляли между собой щели устьиц. Катя подошла близко к одной из них.
— Осторожнее! — закричал Тима. — Там пропасть!
Катя заглянула вниз и отшатнулась. Подскочивший к ней Тима схватил ее за руку.
— Я же говорил! Не хватало еще, чтобы ты свалилась!
— А что, разобьюсь?
— Нет, для этого ты слишком легкая. Просто улетишь! Ищи тогда ветра в поле! Так и будешь летать пылинкой по белу свету.
Девочка содрогнулась.
— Пойдем отсюда! — попросила она.
С самого низа путешественники должны были пройти сквозь толщу листа, чтобы выбраться на его поверхность.
Представьте себе, что вы попали в странный дом, где нет ни дверей, ни окон, ни лестниц. Для того чтобы из подвала пробраться на крышу, нужно карабкаться по стенам к потолку, прорезать там люки, чтобы перейти в следующий этаж, и так далее.
Примерно таким образом путешественники поднимались в листе. Прорезать отверстия в стенках и в «потолке», передвигаться в протоплазме стало для них делом привычным, и они ловко с ним справлялись.
Попав в клетки «частокола», они поднялись к «потолку», пробираясь между зелеными комками. Комки эти ползли вдоль стенок клетки, увлекаемые током протоплазмы, и нужно было смотреть во все глаза, чтобы не получить хорошего толчка.
Миновав «частокол», путники оказались в одном из небольших воздушных промежутков, которые кое-где встречались здесь между клетками «частокола». Над ними был еще тонкий и плотный слой — полупрозрачная кутикула.
— Потом вернемся в одну из воздушных комнат, — решил Тима.
Поверхность листа была бугристая, неровная, но кое-где виднелись гладкие, блестящие «полянки», словно свежий лед катка с зеленью в глубине.
— Солнце! — вскричала Катя. — Настоящее солнце!
Сбросив шлемы и костюмы, путешественники разбрелись в разные стороны.
Погода стояла тихая, теплая — можно было гулять без опасений, что снесет ветром.
— О, чуть было не забыл! — спохватился Тима и стал искать что-то в своем поясе. — Ребята, идите сюда, что я вам покажу!
Все тотчас прибежали. Тима велел им достать из пояса такую же трубку, какая была у него в руках. Оказалось, что это подзорная труба, только линзы были подобраны так, что уменьшали все окружающие предметы до таких размеров, какие они имеют в глазах обычного человека.
Путешественники прильнули к уменьшителю.
— Если плохо видно, подкрутите ободок, как в бинокле… — посоветовал Тима. — Ну, кто что видит?
— Я вижу канал, — сказал Виктор.
— А я — телевизионную башню, — сказал Ван.
— А я — поле с цветами, — сказала Катя. — Наверное, то самое, которое отделяет «домик» от парка.
Среди пышно разросшейся травы мелькали две детские фигурки в ярких платьицах. Это были девочки лет пяти. Одна — белобрысая, с короткими, туго заплетенными косичками, смешно торчащими в разные стороны. Другая — темненькая, с гладкими, коротко остриженными в кружок волосами, с челкой.
Девочки то бежали вприпрыжку, то останавливались, чтобы сорвать цветок. В кулачке у каждой был зажат букетик.
Вот они одновременно схватились за один и тот же цветок. Он им, видно, так понравился, что каждая хотела украсить им свой букет. В Катином окуляре мелькали их сердитые личики, они что-то кричали друг другу. «Совсем как Тима и Виктор», — подумала Катя. Но вот белобрысые косички пересилили, отняли цветок.
