Капитан Шубин выполз из своего укрытия и хрипло прокричал своим разведчикам, которые застыли от потрясения:
– Наши! Это наступление! Дождались. Вперед, ребята, давай, на врага!
Он кинулся в гущу боя, размахивая ножом и кулаками. Следом за ним побежали остальные. Афанасьев бил подвернувшихся под руку немцев, приговаривая:
– На, держи! Что, не вышло? Ага! Русских так просто не возьмешь! Я домой вернусь, а ты, гад, сдохнешь здесь!
Ему вторил сержант Кикин, который лупил фрицев пустым автоматом, словно палкой, направо и налево, выкрикивая во весь голос яростную брань. Становой успел перехватить у Борисевича автомат и теперь с ожесточением разил убегающих в страхе немцев.
Капитан Шубин кинулся к майору Гречкину, спешившему в гуще своих солдат:
– Спасли вы нас. А мы уже с жизнью прощались. – Разведчик указал на просвет между деревьев: – Туда надо, отрезать их, чтобы не могли к своим вернуться.
– Правильно – отрезать врага от основных сил! – согласился на бегу комбат и зычно скомандовал: – За мной! На прицел, по левому флангу обходим и отрезаем немца! Вперед!
Егор Ерошко шел вместе с остальными. У парня после двух суток разведки не было сил драться, не было оружия. Но он все равно упрямо шел на слабых ногах и хрипло, почти беззвучно вторил общему порыву:
– Ура. В атаку. Вперед…
Сопротивление врага было сломлено сразу двумя ударами: с фланга – ротой, что пришла на помощь разведчикам, и основными силами, которые били по центру, используя сведения, добытые группой Глеба Шубина.
За четверть часа немцы сломались и стали пятиться назад, к своему лагерю. Скоро их командование дало команду к общему отступлению.
Батальон на плечах неприятеля без потерь выскочил на первую линию укреплений.
Разведчики группы Шубина шли в едином строю со своими товарищами – живые, измотанные, но непобежденные. Уцелевшие назло смерти, назло войне и ради победы. Их крик сливался с сотнями других голосов, превращаясь в единый мощный клич, разносящийся над полем боя:
– Ура! Победа!
