— Не выполнишь волю товарищей — напишем письмо в твою станицу, и ляжет на тебя великий позор. Будь настоящим казаком!
Рассказывали, что Митюхин со временем стал им. Впрок пошла солдатская наука!..
Гвардейцы — казаки и танкисты — уже десятки раз подтвердили, что конно-механизированная группа способна делать чудеса.
Это был многоязыкий огромный коллектив, в котором общая, «роевая» жизнь управлялась не одними боевыми приказами, а высшими принципами поведения в бою.
Группа генерала Плиева перебрасывалась с одного фронта на другой. Там, где не хватало артиллерии, но нельзя было откладывать наступления (а враг оборонялся отчаянно), приходили на помощь войска КМГ или отдельные кавкорпуса, которые действовали самостоятельно и тоже заслужили звание гвардейских (вся советская конница Действующей армии была гвардейской). Они являлись как бы «ключом», чтобы открыть изнутри крепость вражеской обороны. Совершали дерзкие фланговые маневры, парализовали «кровеносную систему» немецко-фашистских дивизий, корпусов и армий. Не потому ли враги в своих газетах, в речах по радио, в листовках кляли на чем свет стоит советских казаков?
30 марта 1945 года, накануне выхода войск КМГ к восточным скатам Малых Карпат, во многих частях побывал лектор из политуправления 2-го Украинского фронта подполковник Шабашов. Прежде он служил замполитом командира кавалерийского полка во 2-м гвардейском кавкорпусе. После ранения учился в Москве. Это был истинно солдатский пропагандист. Он ходил по землянкам, подолгу сидел у костров с записной книжечкой. Рассказывал такие истории, что слушать их солдату — хлебом не корми. Недешевые анекдоты, факты, подтвержденные документами. Порой казаки смеялись так, что дежурный по эскадрону или полку издали призывал всех к порядку, но, узнав в чем дело, возвращался к молчаливой семье полевых телефонов.
Подполковник Шабашов хорошо знал язык противника. Он брал с собой целую пачку фашистских газет и бегло переводил. В одной из них он показал напечатанный портрет человека с небольшой круглой бородой, как у Дениса Давыдова, с диким взглядом и надменно сомкнутым ртом. Под фотографией подпись: «Ярый большевик, советский генерал Плиев». В комментариях к липовому портрету говорилось:
«Долго он водил за нос некоторых недальновидных (ныне смещенных или преданных полевому суду) генералов, не оправдавших высоких надежд фюрера. Долго он со своей конной армией бесчинствовал в наших тылах. А теперь попался! Его дикая орда окружена со всех сторон, и выхода нет. Читайте в ближайшем номере «Золдат Цайтунг» сообщение о захвате в плен Плиева Исса».
— Не первый раз, — говорил Шабашов, — перед тем, как вы захватили Раздельную, они тоже писали.
Несколько поздней нечто подобное в другой газете — о Рокоссовском. Наконец, маленькая хроникерская заметка:
«Массированный налет имперской авиации на скопление русской кавалерии. Командующий казачьей армией генерал Исса покоится под руинами Одессы… Так будет и с другими!..»
Шабашов свернул газету, посмотрел на часы — время доклада. А кругом сыпались вопросы:
— Чей же портрет — с бородой — напечатали?
— Это у них спросить надо.
— Вот брешут, стервецы! О Рокоссовском-то какую муть наплели. Насолил…
— Хотя бы бороду сбрили с того артиста…
— Не от хорошей жизни языком мелют…
— Геббельс прикажет — вот и пишут. Выше его нету брехуна…
Фронтовой лектор говорил о действиях отдельных кавалерийских корпусов за последние месяцы в полосе Карпат и на 2-м Белорусском фронте. Вести о братьях по оружию особенно были дороги казакам.
…Гвардейцы-конники обошли в Карпатах горы Кудлонь, Турбач, Буковина, Горц. Взяли с двух сторон город Новы Тарг. На рубеже по реке Чарны Дунаец гитлеровцы оказали отчаянное сопротивление. Наши войска ночью переправились в «тихом месте» через реку и разбили противника. В Новы Тарге захватили 120 орудий, 500 автомобилей, 30 паровозов…
На Белорусском фронте части гвардейских кавалерийских соединений вышли на подступы к городу Нойштейтин и с боем взяли его. Захватили итого трофеев. Освободили полторы тысячи советских граждан, угнанных фашистами на каторжные работы…
Докладчик рассказывал со всеми известными ему подробностями, со схемами и картами, с фамилиями захваченных в плен генералов; сообщал и о славных делах отличившихся конников, показывал их портреты во фронтовых газетах.
— Портреты настоящие, — весело говорил Шабашов, — живые люди, ваши боевые товарищи из других корпусов, а бороды 1812 года пририсованы.
