Но силен еще враг, много у него самолетов и дивизий, не пришел час, когда можно забыть о маскировке и осторожности.
«Уборка» территории Николаевской области в основном закончилась, но кое-где в лесах остался «мелкий мусор»; бродят оравы небритых и ободранных немецких автоматчиков, как тараканы-прусаки, группами и в одиночку лезут на запад. Не воины, а сброд. Казаки смотрят в оба: Исса приказал.
Закир и Гриша шли от коновязей к кострам. Навстречу — капитан ветслужбы Бублик. Расточая «малиновый звон» тончайших шпор и аромат трофейных духов, он приблизился к казакам, остановил на них жесткий взгляд.
— На каком основании поили лошадей в неуказанном месте? Как фамилия?
— Фамилия? Бандуркин, — невозмутимо ответил Микитенко. — А этот, — указал он на Закира, — Савраскин.
Бублик деловито записал фамилии в блокнот и направился еще куда-то — наводить порядок.
— Зачем соврал? — спросил Закир товарища.
— Военная находчивость… Пусть он лучше лошадей осмотрит, нет ли мокреца или вздутия. Надушился и ходит, фамилии спрашивает. Щеголь!..
Сели возле угольков костра. Служили они в разных взводах: Гриша — в сабельном, Закир — в разведывательном. Старые друзья — с самого Дона вместе. Таких наберется в 4-м гвардейском корпусе не одна сотня. Служили раньше в других соединениях, лежали в госпиталях, а потом искали свою часть по имени командующего, по сводкам Совинформбюро. Ехали не в запасной стрелковый полк по направлению, а туда, куда сердце направляло. К такого рода «нарушителям» сочувственно относились различные начальники, что встречались на пути к фронту, и помогали им разыскивать своих. Были тут и казаки, что ходили с Плиевым по лесам Смоленщины, стояли насмерть под Москвой, хотя та, 3-я кавдивизия, находилась теперь где-то за тридевять земель. Они шли к своему прежнему командиру, благо теперь под его началом находилось несколько корпусов: глядишь и найдется кто-нибудь из знакомых офицеров или земляков-товарищей.
…У костра разведчиков сидели бойцы соседних подразделений. Был тут и парторг сабельного Александр Браев.
Разведчиков лейтенанта Самойлова называли «пластунами», вероятно, потому, что их участь — ползать по-пластунски в ночные поиски.
— Сидят они, играют в карты. Хорошо… — рассказывал Иван Касюдя, казак средних лет, с лицом, похожим на шершавую коричневую дыню. Зеленоватые живые глаза одухотворяли его лицо. — Отлично… Захожу я непосредственно в хату (часового мы уже спутали) и говорю:
— «Кончай игру, все давно проиграно. Выходи по одному. Фашистское племя!..» Превосходно…
— Ох, и врешь же ты, Касюдя. На каком языке ты разговаривал с немцами?
— Как на каком?.. Гм…
— Хватит, братцы! — выручил беднягу Браев. — Давайте до завтрака делом займемся. Как раз тут все собрались. Зайцев набросал ответ в станицу Терскую на письмо старых казаков. Обсудим и подпишем. Читай, Зайцев!
Эскадронный писарь надел очки с одним только стеклышком, достал из трофейного планшета тетрадку и принялся читать с выражением.
Закир и Гриша сидели в стороне и потихоньку «осваивали» сухую баранью колбасу из «нз» — все равно испортится, другие давно поели.
Подошел капитан Гераськин. Солдаты расступились, дали место. Капитан примостился возле угольков, попросил набить трубку — левая рука забинтована.
— «Дорогие станичники! — читал Зайцев «под Левитана». — Шлем вам привет с самого поля боя, усеянного мертвыми головами…»
Послышались возражения.
— Э-э-э! Постой, Зайчик. Не годится. Сразу видно, что писарь сочинял. «С поля боя…» Какое тут «поле»?
— Да ведь Зайцеву и тут дюже страшно. Поймите, товарищи!..
— Вычеркнуть!
— Да, — поддержал капитан. — И насчет мертвых голов тоже. Давайте без «поголовья»…
Бледное лицо писаря чуть покраснело. Он продолжал смущенно:
— «Первый ответ на Ваше авторитетное письмо вы уже прочитали в наших газетах, и по радио слышали сообщение Совинформбюро. Оно было большое. Мы повторим лишь несколько строк…»
— Вот это — дело! Правильно, Зайчик, двигай дальше!
— Хорошая ссылка.
— «Как вам известно, дорогие товарищи, войска 3-го Украинского фронта продолжали наступление. В результате стремительного удара пехоты и конно-механизированных войск…»
— Сократить. Надо сразу из сводки слова брать.
— Хорошо, немного сокращаю. — Зайцев провел по тетрадке огрызком карандаша, привязанного к поясу за шпагатинку.
— «После выхода наших гвардейских соединений в тыл противника немецкое командование отдало приказ — пробиваться на запад мелкими группами и даже одиночным порядком. Окруженные колонны врага уничтожались быстрыми и решительными действиями наших дивизий и корпусов; противник не смог свои отрезанные войска собрать в общую группу, что дало возможность уничтожить их по частям, главным образом в районе Ново-Севастополь, Ново-Сергеевка, хутора Шевченко и в районе Березнеговатое, Явкино, Снигиревка…»
— Лучше к нашему письму прикрепить вырезку из газеты, а это все не писать, — посоветовал Гераськин. — О людях надо.
