Рота террайеров (стрелков), выполняя приказание своего начальника, пустила в ход приклады. Куртинцы, не имея даже своего рабочего инструмента, должны были уступить силе. Они отступили в глубь лагеря, а затем разошлись. Однако Мурже не удовлетворился этим. Он вызвал еще две роты террайеров и приказал им продолжать расправу над русскими солдатами. Куртинцам ничего не оставалось, как защищаться. Послышалось несколько голосов: «К оружию! Товарищи, к оружию!»... И все пятьсот человек бросились в кладовые-бараки, где находились кирки, ломы и другие рабочие инструменты. Кирки, мотыги и ломы в руках русских солдат оказали отрезвляющее действие не только на колониальных солдат, но и на капитана Мурже. Он побоялся пустить в ход оружие и приказал стрелкам прекратить избиение русских.
Эта расправа вызвала всеобщее возмущение среди населения всего департамента Константина.
Рабочие города Константина, узнав о зверской расправе над русскими, в знак протеста и солидарности с требованиями русских солдат объявили всеобщую забастовку. К ним присоединились железнодорожные рабочие всего узла, а затем и всей линии железной дороги. Русские солдаты становятся центром всеобщего внимания населения департамента. Забастовочное движение ширилось с каждым днем и захватывало все новые слои трудящихся. Работа железнодорожного узла прекратилась. Забастовочное движение приняло широчайшие размеры и длилось с 1 по 15 мая.
Солдаты колониальных войск заняли выжидательное положение. Они уже не так беспрекословно, как раньше, выполняли приказы французских офицеров, направленные против русских солдат, и все чаще искали общения с этими солдатами. Все это говорило о том, что могли произойти события, подобные куртинским, но уже с участием населения порабощенной французскими колониалистами страны. После событий на шахтах и развернувшегося вслед за ними забастовочного движения французское командование и местные власти обратились к губернатору департамента Константина за помощью. Губернатор, учитывая сложившуюся обстановку, вынужден был установить восьмичасовой рабочий день на шахте и для русских солдат.
Таким образом, опираясь на пролетарскую солидарность [276] французских и алжирских рабочих, русские революционные солдаты, работавшие на шахте, несколько облегчили условия своего каторжного труда. Но эта победа стоила им немалых жертв. Сотни русских солдат, работавших в других рабочих каторжных группах, умерли от непосильного труда. Дорого заплатила за эту победу и рабочая группа шахты — инициатор первомайского выступления. Руководителем этого выступления и его организатором был виднейший член Куртинского Совета солдат Варначев. Французские власти, после того как волнения и забастовки департамента Константина прекратились, арестовали Варначева, обвинив его в вымышленном уголовном преступлении. Вскоре решением военного суда он был приговорен к расстрелу. Так расправились французские колонизаторы с одним из активных руководителей русских революционных солдат во Франции.
Французские власти, чтобы еще больше ухудшить положение русских революционных солдат, создали особые «дисциплинарные батальоны». В эти батальоны ссылались все русские солдаты, которые наиболее активно выступали против произвола французских властей в Северной Африке. Борьба солдат «дисциплинарных батальонов» против своих поработителей служила примером для русских солдат, сосланных в пустыни Северной Африки.
Вот волнующая история борьбы одного из «дисциплинарных батальонов». В лагере Крейдер, о котором говорилось выше, где находилось 1500 русских солдат-куртинцев, был создан дисциплинарный батальон численностью в 200 человек. Солдат «дисциплинарных батальонов» называли «голодающим батальоном» или «батальоном смерти», людьми, обреченными на медленное умирание. Солдаты «дисциплинарного батальона» лагеря Крейдер сами приносили себе положенное суточное «питание» — 100 граммов хлеба и котелок горячей воды. Через две — три недели они ослабли настолько, что не в состоянии были передвигаться. Но воля их оставалась непреклонной, они не проявляли ни малейших признаков покорности.
Чтобы сломить волю русских революционных солдат, комендант лагеря приказал отобрать у них обувь и лишил их кипяченой воды. Вместо пресной кипяченой воды им стали давать только соленую сырую воду. Но и этот варварский прием не заставил сдаться солдат. Они продолжали борьбу до тех пор, пока совершенно не обессилели. [277]
Тогда администрация лагеря развезла их по различным «госпиталям», откуда ни один из них в «дисциплинарный батальон» больше не вернулся.
В январе 1919 года всю партию куртинцев из лагеря Крейдер перевезли в лагерь, расположенный близ города Александжар, где находилась рабочая партия русских. К этому времени в «дисциплинарном батальоне» осталось лишь 35 человек. В марте рабочую партию вместе с «дисциплинарным батальоном» перевели в другое место и разместили в Марс-Эль-Кебир. «Дисциплинарников» поселили особо, в старом заброшенном помещении с мириадами насекомых.
