И снова эта милейшая, будто сработанная по какой-то внутренней программе-команде улыбка с честнейшим во всём мире взглядом в огромных лазурных очах.
— На этот счёт я тоже не могу вам ответить что-то конкретное. Обычно девушки, которых сюда привозят, проходят сложный отбор. Кого попало Высшие использовать не станут. Тем более, слабых в физическом плане. Но и те, кто имеет в генах особую наследственность от определённых предков, не всегда способны выдержать близкого контакта с Иными дольше часа, а то и намного меньше. Так что… сами видите, вы то редчайшее исключение из правил, которое является для них едва не спасительным глотком.
— Так значит, в моих генах находится что-то нечеловеческое? Иначе, будь я такая, как все, то не сумела бы продержаться с ними так долго? Но… как это возможно? И чем обусловлено? Я же человек! И всегда им была, сколько себя помню!
— Увы, но это та область знаний и информации, к которой таких, как я, не допускают. Поэтому я опять ничего не могу сказать по данному поводу.
— И кто такая Меота тоже?
Имани с сожалением пожала плечами, поджала губки и качнула головой.
— Одно могу сказать точно. Вы очень и очень особенная для них. Более того, многие земные девушки готовы отдать за ваш дар что угодно и, наверное, даже пойти на преступление.
— И, конечно же, мне никто и никогда не расскажет здесь, в чём именно заключается мой дар и откуда он у меня.
— К сожалению, но в этом месте я нахожусь только в качестве прислуги, которой строго-настрого запрещено приближаться к собственным работодателям ближе, чем на двадцать ярдов. Да и у вас крайне ограниченная зона передвижения по дому и окрестностям самого имения. Хотя…
— Хотя что? — я даже от неожиданности встрепенулась, ещё за секунду до этого испытывая полное разочарование и едва не убийственный шок от услышанного.
— Вы едва не единственная, кто может приближаться к мастеру Велдору и мастеру Адию где бы то ни было. Подобной привилегией тут обладают считанные единицы. И я на вашем месте, не стала бы этим пренебрегать.
— И что именно мне это должно дать?
— Ну-у… не знаю, — Имани вдруг протянула ко мне руки, и я только сейчас заметила, что уже практически допила (чисто на автомате) весь сок и уже собиралась сделать ещё один глоток из опустевшего стакана. Так что моя камеристка решила предотвратить мою попытку выпить закончившийся сок, забирая у меня и стакан, и салфетку. — Как-никак, но вы же женщина, и уже буквально ею стали этой ночью. Включите воображение. С такими возможностями, как у вас…
— Это какими же? Ходить строго по определённым коридорам, каким-то комнатам и на небольшом участке заднего дворика? К тому же… мне всего восемнадцать! Я в жизни никогда до этого ни с кем не встречалась и понятия не имею, как вести себя с сильным полом нашего вида. Про Иных я уже просто молчу.
— Я просто дала вам подсказку. Более того, вам никто не запрещает заниматься здесь другими вещами, например, самообразованием или чем-то ещё. Да и я всегда рядом. Если что-то будет нужно…
— Например?
— Например, если вам захочется узнать, где сейчас находятся ваши владельцы. И где удобней всего с кем-нибудь из них «случайно» здесь встретиться без нарушения местных правил и всеобщего протокола.
Первое чёткое осознание того, что с моим телом действительно сделали нечто странное, отличительное от всех привычных ощущений и ещё вчерашнего физического состояния, коснётся меня едва не сразу же, буквально после разговора с Имани. Именно тогда, когда мне придётся подняться с кровати и пройтись до ванной комнаты.
Несмотря на пробудившийся (и навряд ли от сока) сильный голод, я так и не почувствовала ожидаемой слабости, хоть какого-то намёка на головокружение и тянущей ломоты в мышцах. Наоборот, меня словно напичкали весьма осязаемым энергетическим зарядом, который не терпелось выплеснуть на что-нибудь (или на кого-нибудь) вместе с приятным ощущением в районе диафрагмы. Словно кто-то поместил прямо в солнечное сплетение микро-реактор, излучающий лишь одни позитивные волны и эмоции. Про лёгкость во всём теле и даже в голове можно и не говорить. У меня реально было такое чувство, будто ещё немного и я оторвусь от пола, поднявшись вверх подобно невесомой бабочке.
Окружающие меня вещи, казалось, тоже изменились. Хотя, скорее, это с моим зрением произошли какие-то изменения. Никогда ещё цвета, их тысячи оттенков и сам свет не выглядели столь яркими, чёткими и контрастными. Даже рассматривая что-то с очень близкого расстояния, самые мелкие детали перед моими глазами не расплывались, а проступали увеличенной фактурой, словно я разглядывала их под лупой или микроскопом.
То же самое касалось запахов и звуков. Мой слух, вкусовые рецепторы и обоняние обострились в разы. И это было настолько необычно и абсолютно ново для меня, что приходилось буквально заново привыкать к собственному телу и ко всем открывшимся в нём способностям.