В любом случае, очутиться на свежем воздухе после долгих суток вынужденного заточения было подобно глотку мнимой свободы с ощущением открытия в себе не менее мнимых возможностей. Конечно, поначалу мне было очень непривычно и от вида самого сада (слишком ухоженного и идеального, с изобилием всевозможных экзотических цветов и всё ещё цветущих садовых деревьев), и от того факта, что здесь, кроме меня и Имани больше никого не было. Хотя по привычке я почему-то всё ждала увидеть хоть кого-нибудь ещё, как это всегда случалось при выходах на прогулку в небольшой парк на территории нашего интерната.
— А чем вообще Иные здесь занимаются? Или это тоже является той частью информации, которой нам знать не позволено?
— Меня-то уж точно в такие вещи не посвящали. Но, мне кажется, они делают то же, что и все, кто занимается экспансией чужих территорий. Устанавливают свои правила и законы, внедряют свою систему «ценностей» и, соответственно, берут под свой жёсткий контроль всё, чем-то когда-то управляли до них люди. От всех существующих средств производства, до политического влияния не мировой арене. В том числе наше образование и культуру воспитания. А вот как именно они это делают и чем занимаются в остальное свободное время, этого, да, таким, как мы, простым смертным знать не положено. Но, если судить по моим личным наблюдениям, ничего человеческого (касаемо некоторых пристрастий и нестандартных праздных увлечений) им не чуждо. Высшие достаточно активны в своём собственном социуме и часто контактируют друг с другом на особых вечерах или в тех общественных заведениях, куда допускаются лишь представители их доминирующей расы. И если кто-то из людей туда и попадает, то только после тщательного отбора с последующей глубокой обработкой памяти и даже тела. Честно признаюсь, лично я не особо рвусь в закрытую от всех нас тайную жизнь Иных. В этом плане я с ними согласна на все сто. Люди должны жить отдельно от Высших. Мы никогда не станем для них равными, ни в физическом понимании, ни в каком-либо ином.
— С одной стороны это действительно безмерно радует, а вот с другой… Люди никогда не отличались прозрачной честностью в своих открытых высказываниях. Оно и не удивительно, поскольку их мнение, как и погода весной на их планете — меняется слишком быстро, часто и без предупреждения.
Уж чего я точно не ожидала в этот момент, так это услышать за спиной и практически прямо над головой голос Найта (то есть Велдора). Наверное, настолько увлеклась рассказом Имани, что даже не заметила, как далеко или глубоко мы зашли в сад, а, главное, откуда именно нас заметил, а потом и догнал один из моих владельцев.
Я чуть было не подпрыгнула на месте и не вскрикнула, но каким-то чудом сдержалась, невольно оглядываясь по сторонам, в поисках второго Иного. Хотя, как это ни странно, никого больше поблизости так и не заметила.
— Насколько я могу судить по своим собственным личным наблюдениям, человеческое любопытство ничем неискоренимо. И ради него, многие готовы пойти даже против имеющихся принципов.
А ещё я стала свидетельницей не очень-то и приятного действа. Я впервые увидела, как себя повела рядом с Иным Имани, резко потупив взор долу, крепко сцепив руки под животом и чуть ли не сразу отступив от нас с преклонённой головой шага на три в сторону.
— Прошу прощения за свои прямолинейные высказывания, мастер Велдор. Но я лишь стараюсь выполнять возложенные на меня обязанности личной компаньонки мисс Сандерс. Делаю всё от меня зависящее, чтобы она пребывала в прекрасном расположении духа и не скучала.
— Никто здесь в твоём профессионализме не сомневается, Имани. Иначе так долго в этом доме ты бы никогда не продержалась.
— Да, сэр. И это тоже я прекрасно понимаю. Что вы пожелаете? Чтобы я оставила вас вместе наедине или продолжила и дальше прогулку с мисс Сандерс.
— Можешь вернуться в дом и немного отдохнуть. Как только понадобятся твои услуги, тебя обязательно об этом проинформируют.
— Большое спасибо, мастер Велдор. И приятной вам прогулки.
У меня буквально отвисла челюсть, пока я наблюдала со стороны за всей этой шокирующей сценкой, всё ещё не в силах поверить в то, что это не розыгрыш. И Имани действительно боится своих иноземных работодателей, раболепствуя и пресмыкаясь перед ними, как самая настоящая и до смерти запуганная рабыня. Мне даже как-то стало не по себе, из-за чего я успела временно забыть о собственном волнении и вполне обоснованных страхах. Правда, ненадолго.