Ник смеётся, поворачивает лицо к небу, находит мою дрожащую руку своей и обещает:
– Ты не пожалеешь, Ан-ни.
И вот, в тот самый момент, когда рёв двигателя становится невыносимым, когда он подчиняет себе всё пространство вокруг, когда дрожит сам воздух… я визжу от страха и цепляюсь за Никлауса, прячась у него под мышкой.
Потому что самолёт сейчас нас обязательно раздавит!
Никлаус изворачивается, обхватывает мои скулы пальцами свободной руки, чтобы повернуть моё лицо к небу, и орёт мне в ухо:
– Да смотри же ты, глупая! Смотри!
По нам бьёт волна воздуха, брюхо самолёта взмывает выше над нами, его шасси плавно исчезают внутри. Два удара сердца, самолёт проносится мимо нас, и приходится задрать голову вверх, чтобы следить за его движением всё выше.
Гул идёт на убыль и исчезает вовсе, когда некогда огромный самолёт превращается в маленькое пятнышко в небе.
Боже… Это было невероятно…
– Я же говорил, – тихо замечает Никлаус, и я вдруг понимаю, что он уже давно смотрит только на меня.
Я по-прежнему цепляюсь за него, по-прежнему лежу невыносимо близко, могу различить насыщенно-зелёные крапинки в его тёмно-карих глазах, и мне достаточно податься вперёд всего на один миллиметр, чтобы коснуться его губ своими…
Чего я, разумеется, не делаю.
Вместо этого я улыбаюсь и выдыхаю:
– Хочу ещё…
Никлаус тоже улыбается:
– А я хочу быть внутри. За штурвалом.
– Правда? – шепчу я. – Ты хочешь стать пилотом?
Никлаус хмурится и откидывается на спину, грубо убирая свою руку из-под меня:
– Это лучше, чем какой-то фотомоделью.
Его слова задевают, но мне куда интересней узнать о нём больше, чем обижаться на него.
– И ты… Ты посещаешь лётную школу? Твой инструктор брат Авы?
Школа находится через дорогу от территории аэропорта. Я заметила её ещё тогда, когда мы с Николаусом ехали домой. Те маленькие самолёты, что стоят здесь в несколько рядов, принадлежат, как раз, лётной школе.
– Нет, Зак просто пускает меня сюда, – нехотя отвечает Ник. – Отец и тем более мать не позволят мне там учиться.
– Почему?
– Первый ждёт, что я стану звездой регби. Вторая… слишком обо мне печётся, чтобы позволить что-то настолько рискованное.
Я непроизвольно тянусь рукой к его груди и укладываю ладонь на шрам под его чёрной футболкой.
– Это из-за… Сколько лет тебе было, Ник?
Он с силой сжимает пальцами мою кисть и смотрит на меня. Его взгляд обжигает, но я не отвожу свой.
– Восемь, – выдыхает он в итоге.
Восемь… Так мало… И там много нужно было понимать. Понимал ли?
– Что с тобой случилось?
– Врождённый порок сердца. Всё детство в больницах – такая себе жизнь.
– Поэтому сейчас ты уходишь в отрыв? Во все тяжкие? Но… Ник, это же… это же опасно.
Никлаус отталкивает от себя мою руку и садиться:
– Тебя-то, Новенькая, мне как раз и не хватало в роли нравоучителя.
– Но…
– У меня всё под контролем, ясно?
– Ясно, – говорю я сквозь зубы и тоже сажусь.
Наблюдаю, как Ник достаёт из пачки сигарету, вставляет её в зубы и подносит к ней зажигалку. Но я не позволяю ему её прикурить – выхватываю из его зубов эту гадость и кидаю в траву. Подальше.
Никлаус склоняет голову в бок и сужает на меня глаза. Я жму плечами. Он снова достаёт сигарету, и я вновь её выкидываю. Ник начинает улыбаться, вынимая третью, и я решаю, что нужны кардинальные меры. Так будет проще, чем опустошать по одной целую пачку сигарет. Я отбираю у него зажигалку и тут же запускаю её по воздуху.
– Ты охренела? – тут же темнеет его взгляд.
Он собирается подняться на ноги, чтобы отправится на поиски зажигалки, но я наваливаюсь боком на его бёдра и равнодушно замечаю:
– Давай, признай, что ты настолько слабый, что позволил этой отраве себя подчинить.
– На «слабо» меня вздумала брать? – усмехается он.
Я снова жму плечами и переворачиваюсь на спину, оставляя голову на его бёдрах. Улыбнувшись, предлагаю:
– Давай просто поболтаем? Вчера я узнала, что ты занимался вольной борьбой. Это правда?
Никлаус заметно напрягается и откладывает пачку с сигаретами на асфальт:
– Правда. Кто тебе сказал? Неужели сам Оливер?
– То есть это большая тайна? – озадачиваюсь я.
– Нет, просто не думал, что Оливер сам тебе об этом расскажет. Но, очевидно, вы с ним продолжаете промывать мне кости.
– Ты всегда так торопишься с выводами? – отчего-то веселюсь я. – Я узнала об этом от Лу. С Оливером я вчера не общалась. Почему ты бросил?
– Не мой вид спорта.
– И соперничество с братом здесь ни при чём? – осторожно спрашиваю я.
Ник сужает глаза, а затем усмехается:
– Без него у Гросса не получилось бы добиться таких успехов.
– То есть?
– То есть это не мой метод, Новенькая, – жёстко отрезает он.
– О чём ты? – перестаю я понимать что-либо.
– Я не буду рассказывать тебе о том, какой мой братец подлец, чтобы добиться твоего расположения. Это не мой метод.
– Значит… – медленно сажусь я, всматриваясь в лицо Никлауса. – Вы… вы оба не остановились? Я… я всё ещё ваш спор?..
Никлаус смотрит на меня долгим взглядом, а затем обхватывает мои скулы пальцами и подаётся ближе:
– И останешься им, пока один из нас тебя не добьётся.
