Во-вторых, после чёртового ужина я чувствовала себя, то ли обязанной, то ли оправдывала себя тем, что якобы была обязанной, но с того вечера, когда они оба вышли вслед за мной на крыльцо их огромного дома, я больше не могла игнорировать их желание общаться со мной.
Правда, с Никлаусом я виделась реже, чем с Оливером… Впрочем, наша с ним переписка вполне заменяла личное общение. Возможно, в ней он был куда откровеннее, чем при живом общении. С Оливером же мы чаще всего говорили о родителях, о своих матерях, которых нам не доставало. Обтекаемо, но я призналась ему в том, что моя мама жива, но никогда по-настоящему не интересовалась моей жизнью.
Эти разговоры сближали нас, да, Оливер становился мне дорог, правда, я могла быть ему только другом тогда, когда он, пусть и не сильно настойчиво, хотел большего.
В-третьих, Линда Гросс, как директор колледжа Санта-Моники.
Женщина затаилась.
То есть она не только не пригласила в свой офис моих опекунов, но и ослабила преподавательский контроль. Мистер Филипс, один из моих любимых преподавателей, так и сказал мне:
– Не знаю, Ани, как ты это сотворила, но мне больше не нужно уделять твоим работам «особое внимание». Знаешь ли, это отнимало моё личное время.
В общем, в связи с этим всем на этой неделе меня грела единственная мысль: Осенний бал.
Украшенный воздушными шарами и прочей праздничной атрибутикой спортивный зал; длинные столы, накрытые белыми скатертями, а на них разнообразные закуски и кувшины с пуншем; полумрак обстановки; импровизированный танцпол, за которым присматривают преподаватели; громкая, современная музыка и студенты, разодетые в пух и прах. Моя сбывшаяся мечта, подсмотренная в кино. Которую, впрочем, омрачал один момент.
Чёртов Никлаус.
Он никогда не посещал подобные мероприятия. И меня против воли огорчал этот факт, пусть я и старалась об этом не думать, наслаждаясь обстановкой и общением с моей любимой Бэлл. Которую, кстати говоря, пришлось уговаривать на то, чтобы она составила мне здесь компанию. Когда я говорила Лу, что приду сюда с подругами, они обе ещё не знали, что я приложу всё своё обаяние, чтобы они на это согласились.
Правда, Ава Фиски ещё не появилась…
Не было здесь и Оливера Гросса.
Но помните дурацкие стороны? На балу тоже работало это правило: большинство здесь ребят приверженцы команды Гросса. Остальные, насколько я понимала, были те, кто каким-то образом сохранял нейтралитет. Разумеется, таких было очень мало. В общем, я веду к тому, что собравшиеся давали мне понять, что Оливер обязательно здесь появится, а вот Никлаус точно не придёт.
Это развеяло, как пыль по ветру, последние крохи моей глупой надежды.
Я, кстати, злилась на себя за неё.
– На что спорим, что она идёт сюда за тем, чтобы укорить тебя в выборе компании на вечер?
Я не совсем понимающе смотрю на Бэллу, которая в свою очередь, смотрит в глубь зала и глупо спрашиваю:
– О чём ты?
– Лу. Прётся к нам, – закатывает она глаза. – И вообще, ты вынудила меня сюда прийти, а сама витаешь в облаках всё это время.
– Прости, Бэлл, – морщусь я, мысленно ругая себя. – Что-то непонятное с настроением.
– У этого непонятного есть имя? – усмехается она. – Дай угадаю, Макензи или Гросс.
– Чёрт, а я считала тебя своей подругой.
– Прости, но я жутко проницательная, – смеётся она.
Но замолкает, как только возле нас замирает Лу Келли.
– Привет, девочки, – лукаво улыбается она нам. – Я смирилась с тем, что вы здесь, как пара, но с тем, что вы игнорируете танцпол, смириться не могу. Как на счёт того, чтобы показать всем, как отрываются самые крутые девчонки колледжа? Пошли!
Мы с Бэлл переглядываемся, а в следующий момент Лу, звонко рассмеявшись, хватает наши руки в свои и тащит нас на танцпол.
К слову, Келли на протяжении последних двух недель всё реже общается с Барбарой, как и со всеми своими подружками в целом. Чаще я её видела в компании того или иного парня. Когда она однажды заявилась ко мне на работу, и у нас завязалась вопле добродушная и занимательная беседа, девчонка призналась мне, что вдруг осознала, что кроме Оливера и его друзей, в колледже полным-полно симпатичных парней. Так же она добавила, что достаточно классная, чтобы быть популярной среди студентов сама по себе.
И мне нравились её изменения. К тому же, и к Бэлл она начала относиться по-доброму. А вот Аву по-прежнему не переносила на дух. Если случалось так, что Лу присаживалась за столик в столовой к нам с Бэлл, но видела, что тоже самое намерена сделать и Ава, то бросала на меня укоризненный взгляд, резко поднималась из-за стола и, гордо вздёрнув подбородок, была такова.
Словно знала о Аве что-то такое, чего не знала я.
– Ну же, Ани! – дергает меня за руку Лу, возвращая в реальность, где по её улыбающемуся лицу прыгают веселёные огоньки цветомузыки. – Я уверена, что ты умеешь веселиться! Как и ты, Бэлл!
Бэлла выглядит смущённой, но я замечаю, как блестят её глаза, потому прогоняю из головы все прочие мысли, беру подругу за руку и подтверждаю слова Лу – веселюсь.
Мы втроём танцуем, дурачимся и смеёмся уже не первую песню, когда происходит это.
