Их новенькая полностью

Мне становится не по себе.

– Оливер… – начинаю я, но он, сморщившись, отворачивается в сторону, словно звуком его имени из моих уст я влепила ему пощёчину.

– Мне надоела эта неопределённость, – зло бросает он следом. – Надоело выворачивать перед тобой душу и знать, что потом ты побежишь к нему, чтобы зажиматься в тёмном уголке.

– Оливер… – произношу я уже возмущённо, пока Никлаус тихо смеётся. Что тоже злит, кстати говоря.

– Ты должна выбрать, милая русская, – говорит Ол с долей печали, мольбы и нетерпения. – Общаться, и с ним, и со мной, не выйдет. Я не могу себе позволить репутацию осла, чья девчонка бегает к другому.

– Но я не твоя…

– Знаю! – повышает он голос. – Поэтому и пора определиться!

– В это-то и есть твоя вечная ошибка, – хмыкает Никлаус. – Ты никогда не умел быть терпеливым.

Я теряюсь.

– Она мне нравится, тупой ты кретин! – рычит на брата Оливер.

– Мне тоже, – жмёт тот плечами, выпуская дым изо рта. – И намного больше той репутации, о которой так паришься ты.

– Но не больше победы в споре из-за неё, верно? А мне на него давно плевать!

– Сделаю вид, что поверил, – делает новую затяжку Никлаус.

– Прекратите, – говорю я сухо. – Хватит споров, ревности и наговоров друг на друга. Неужели, так трудно быть честными?

– А тебе, Новенькая? – усмехается Никлаус, выбрасывая окурок за окно.

Я снова теряюсь, а Оливер в это время делает шаг ближе ко мне:

– Так продолжаться не может, Ани. Именно поэтому я дам тебе время подумать, вспомнить всё, что было, и выбрать. До завтрашнего вечера. Родители с Молли уезжают в пляжный домик, а я устраиваю вечеринку. Я приглашаю тебя на неё. Если ты придёшь, значит, ты выбрала меня. Нет… Значит, наше общение прекратится. Всякое общение. Ты всё слышал, Никлаус?

У меня сжимается сердце. Мне больно думать о том, что я больше не увижу его широкую улыбку и паутинку морщинок у глаз из-за неё. Оливер стал мне дорог, я уже говорила… Но и девушкой его я быть не могу.

– Но Оливер…

– Недостаточно честно? – сужает он глаза, отчего мне мгновенно становится стыдно. – Вот и отлично.

Я бросаю взгляд на Ника, он насмешливо смотрит в ответ. Снова гляжу на Оливера, он выглядит рассерженным и подавленным одновременно.

Психую, кричу «да пошли вы оба!» и срываюсь с места с целью вернуться на чёртов Осенний бал, который ждала с таким нетерпением, и, похоже, зря.

«Вечеринка начнётся в девять, но ты можешь прийти в любое время. В любое. Я буду тебя очень ждать, милая русская. Очень.»

Я поджимаю губы, отставляю сообщение Оливера без ответа, блокирую телефон и убираю его в карман джинсов.

Бред! Не хочет со мной общаться? Пожалуйста!

– Знаешь, я скучаю по тем временам, когда мне приходилось подвозить тебя до дома, – замечает Бэлл, закрывая глаза и подставляя лицо солнцу.

Опираюсь плечом на деревянную колону у ограждения, у которого стоит Бэлл, и тоже щурюсь на солнце:

– И я.

Я только что закончила смену в кафе на 17-ой улице, где Бэлл за чашкой кофе готовила реферат по истории США, и мы с ней планировали ехать по домам, но остановились у входа.

– Что будешь делать? – разворачивается ко мне лицом подруга.

Вчера, по возвращению в спортзал, я была так зла, что выложила ей бредовые условия Оливера Гросса. Потому она знала всё. Хорошо, что рядом не оказалось Лу Келли или Авы Фиски, потому что они обе стали бы меня убеждать выбрать в пользу того, за кого были сами.

Словно я вообще хотела выбирать!

Я делаю глубокий успокаивающий вздох и на выдохе смотрю на Бэлл. Мало того, что эти двое испортили мне вечер Осеннего бала, они и сегодня незримо портят мне настроение. Хватит.

– Ничего, – отвечаю я на вопрос подруги. – Оливер прекрасно знает, что я не люблю вечеринки, тем более, алкогольные. Я бы не пошла на неё даже, если бы не было этого дурацкого условия. – Я пожимаю плечами и повторяю мысли вслух: – Не захочет общаться после – дело его.

– Он тебе нравится, – со вздохом делает вывод Бэлл.

– Ты переоцениваешь степень своей проницательности, – ворчу я, отвернувшись.

– Но Макензи больше. Может, Оливер был прав?

– То есть? – сужаю я на неё глаза.

– Если отбросить их вражду и прочее, ты поступаешь нечестно, общаясь с ними обоими.

– Господи, да почему мне запрещено общаться с ними обоими?!

– Брось, Ани. Они оба открыли карты перед тобой, ты знаешь, что нравишься им, и вовсе не как друг. Нет, если бы всё зависело от моего мнения, я бы посоветовала тебе найти третьего. Нормального. А от этих двоих держаться подальше. Но, очевидно, мой совет припозднился.

– Нет, – говорю я горько. – Ты меня предупреждала на счёт них. Я помню.

Похоже, Никлаус бывает иногда прав – я стерва.

Нет, я по-прежнему не представляю себя девушкой Оливера, но эгоистично не хочу прекращать с ним общение, когда хорошо знаю, как он ко мне относится.

Ещё и Никлас…

С ним я тоже быть не могу. Влезать в то болото, в которое меня не совсем приветливо утягивают, желания нет. В смысле, его не должно быть. Я не хочу.

Может, и правда нужен кто-то третий?