Он все еще жаждал Асторию, хотя странным образом их секс после воссоединения перестал приносить такое удовлетворение, как было раньше. Это было похоже на еду, которая выглядела восхитительно и превращалась в пепел, стоило ей оказаться во рту. Малфой не мог отрицать, что он все еще хотел Гринграсс — иногда его член действовал быстрее мозгов, — но послевкусие стало горьким. Утрируя, Драко мог бы назвать это насилием над самим собой, как бы смехотворно это ни звучало в его ситуации.
…Но Грейнджер отличалась от Астории…
…Гермиона реагировала на все по-другому, чувствовала мир вокруг иначе, вела себя не так…
Малфой был погружен в свои мысли, когда Люциус заговорил о браке.
— Драко, ты уже обсуждал с мисс Гринграсс ваше совместное будущее? — Вопрос отца ворвался в его мысли. — Полагаю, ты задумывался о женитьбе?
— Ты же знаешь, что я всегда был женат на своей работе, отец, — напомнил ему Драко, неприятно поежившись, — и раньше тебя это устраивало.
Люциус кивнул.
— И такая преданность делу достойна восхищения, но ты не становишься моложе, Драко. Я был на целый год младше твоего возраста, когда ты появился на свет. Ты знаешь мое отношение к Астории, но, отринув это, она из приличной семьи и чистокровная, хотя мир не стоит на месте, и чистота крови уже не так важна, как прежде. Я дам свое согласие, если ты выберешь ее.
Отец говорил про Гринграсс…
А Драко снова подумал о Гермионе. Ему отчетливо и совершенно не к месту вспомнился один день, вскоре после того, как Грейнджер устроилась к нему на работу. Стоял палящий зной, и они с ней повздорили — сцепились языками, как это часто выходило у них, — так что в обеденный перерыв Гермиона, лишь бы не видеть его, отправилась в местный парк, чтобы съесть свой сэндвич. По возвращении она была на полпути к окраске вареного лобстера. Драко смеялся тогда, как умалишенный…
Гермиона… и ее прекрасные длинные ноги и легкие вздохи, которые она издавала, когда принимала его в себя…
— Я подумаю, отец, — Драко сглотнул. Не сейчас. Сейчас было не время говорить о браке с Асторией. Асторией с ее прекрасными чертами лица и идеальными бедрами, которые он так часто сжимал в своих пальцах. И которая не хотела даже слышать о том, чтобы зачать от него. В отличие от Грейнджер, уже носящей девочку или мальчика, в чьих жилах будет течь его кровь.
Малфой резко встал, и стул, на котором он сидел, откинулся навзничь.
Люциус остановился во время жевания и удивленно поднял глаза.
— Мне нужно немного воздуха, — объявил Драко и ушел.
Он направился прямо в корпоративный спортзал Малфой-Юнион, переоделся и отправился на дорожку. Бег обычно хорошо прочищал мозги.
Блейз появился чуть позже, и они оба некоторое время тренировались, но Драко был отвлечен и пару раз едва не слетел лицом в движущееся полотно, сбившись с ритма. Все, о чем он мог думать, это Гермиона и их маленький ребенок. Человечек размером с фасоль? Или он был уже больше боба?
Малфой резко остановился, и Забини последовал за ним.
— Драко? — Блейз беспокоился. — С тобой все в порядке?
Драко обдумывал различные варианты.
Сказать или солгать?
Сказать всю правду или лишь часть?
Слишком сложная правда, чтобы он мог спокойно поделиться ею даже со своим самым старым другом.
— Отец хочет, чтобы я женился, — сказал он, наконец.
Это было правдивое заявление, но оно не отражало внутреннего смятения. Беременность Гермионы и особенная легкость в его сердце, когда он думал о ней. Горькая извращенная любовь, похоть и почти ненависть, когда он думал о Астории.
Драко хотелось кричать. Орать, пока не осипнет голос. Ему хотелось впасть в ярость и разрушить все в радиусе пары миль…
Но Малфой не был так воспитан. Он подавил все эмоции, включая гнев. Он успокоился, сжал их в тугой комок и затолкал внутрь себя, пока не смог притвориться, что все в порядке.
— Мне очень жаль, Блейз. Я просто устал.
***
Внутренний компас привел его к дому Грейнджер.
В ее окнах на седьмом этаже все еще горел свет. Она открыла, как обычно не спросив: — Кто там?
Некоторое время спустя Драко лежал без сна и бессмысленно переключал каналы на телевизоре. Гермиона положила запасное постельное белье на диван и твердо сказала ему, что он спит здесь и не беспокоит ее. Затем она закрыла дверь спальни и осталась с той стороны.
Диван — самый неудобный диван в мире, по мнению Драко, — был лишь немногим более привлекательным местом для сна, чем пол. Но как место, где можно посидеть и посмотреть бессмысленное телевидение, оно было ничуть не хуже любого другого.
Он оглядел знакомую квартиру и задался вопросом, куда Грейнджер разместит кроватку. Поставит ли она колыбель в своей спальне? Где будет спать сам Драко, когда будет оставаться? С таким же успехом он мог бы спать с ней на двуспальной кровати. Они уже достаточно часто ночевали рядом, чтобы привыкнуть к присутствию друг друга.
Закрытая дверь спальни смотрела на него.
