— Да, — соврала я, и тут же поёжилась. — Первые два курса были тяжёлыми, зубрёжка. В этом году стало полегче, вот, даже сессию закрыла раньше времени. Как говориться, первые два года я работала на имя, а теперь имя — на меня, — я улыбнулась. — Но в конце концов мне это надоело, и я перевелась в наш универ.
И кто научил меня так правдоподобно обманывать людей? Хотя, если бы Дина знала меня раньше, сейчас, как пить дать, раскусила бы ложь. Врать я не умела. Взгляд сразу становился виноватым, голос делался тише, тоньше.
— Правда? — воскликнула Дина. — Это прекрасно! Теперь мы сможем видеться часто. Может, составишь мне компанию в следующую субботу? Я хотела пройтись по магазинам, купить нарядное платье, или ещё что-нибудь. Через месяц ведь Новый год.
Я не успела ответить, как Лорик сорвался с места и мгновенно понёсся к воротам с громким лаем. За забором сверкнул свет фар и урчание автомобильного мотора, которое сразу же затихло. Раздался характерный звук захлопывающейся дверцы, и уже через секунду во двор вошёл Денис…
Садясь в свою машину утром, я и подумать не мог, что день пойдёт не по плану. После того, как я явился на работу в половине восьмого утра — за полчаса до начала рабочего дня — разгрёб все неотложные дела, подготовил договора об аренде жилья для клиентов, которые были записаны ко мне на сегодняшний день, и дал указания своей секретарше, я вышел из офиса и направился к отцу. Он у меня слишком важный, чтоб забирать нужные документы лично, поэтому я согласился поездить по его инстанциям и после заехать с бумажками к нему. Хотя говорил уже не раз: на мою помощь не рассчитывай! После того, как мы окончательно рассорились, я старался свести наше общение к минимуму. Да и он не особенно стремился к примирению. Но отец есть отец, к тому же в пятьдесят восемь здоровье уже не то, и пока старик на больничном, приходится исполнять сыновий долг. Встреча наша была далека от приятной. Снова упрёки за то, что ушёл из его фирмы, снова нравоучения о том, как нужно жить и бизнес вести. Поэтому вдоволь наслушавшись непрошеных советов, и решив все общие дела, я незамедлительно прыгнул обратно в свой пикап и дал по газам.
Моя машина — вездеход, поэтому на заснеженной скользкой дороге я чувствовал себя более, чем уверенно. Давил на педаль газа и медленно ехал вверх по улице. Людей вокруг почти не было, и слава богу, а то снегопад усиливался, а обзор дороги в такую погоду поганый — не то слово, а некоторые недалёкие любят перебегать дорогу как раз в тот момент, когда меньше всего этого ожидаешь. Вдруг моё внимание привлек старый «Жигуль», ехавший навстречу. Он шел немного юзом. Очевидно, задницу несёт на скользком участке, и несёт прямо в забор. Хорошо, что людей на дороге…
— Твою мать!
Откуда ни возьмись — девчонка. У того же забора стоит, словно в землю вросла. А машина боком ползет прямо на неё. Он же её раздавит к чертям!
Недолго думая, я вжал педаль газа в пол и протаранил кенгурятником «шестёрку», со скрежетом сдвигая ее в сторону. Капот «Жигуля» немного помялся, ну да и чёрт с ним. Я вылез из машины, а девушка уже успела подойти к пострадавшей колымаге. Старик из «Жигулей» что-то бормотал, вздыхая, я не расслышал, что именно.
— Вы в порядке? — спросил я.
Немного замявшись, девушка обернулась, и спустя мгновенье голубизна испуганных знакомых глаз затмила собой всё вокруг. Крис. Меня в одночасье захлестнули противоречивые эмоции: злость, облегчение, замешательство, обеспокоенность, а затем снова злость. В груди что-то будто кольнуло. До чертей злился на неё, хотя давно думал, что забил на её поступок. Выбросил из головы и выгрыз из сердца. А облегчение почувствовал из-за того, что вовремя появился, иначе, непоправимая беда могла бы случиться. Как бы я ни злился на нее, как бы ни ненавидел, зла никогда ей не желал.
— Ты цела? — спросил, чувствуя, как гнев с новой силой разжигает свой огнь внутри меня. Но теперь пламя было направлено в сторону деда, который оправдывается, что не сменил резину. Идиот старый! У таких людей права отбирать нужно, с возрастом мозг усыхает! Я набросился на него с упрёками, а Крис даже пыталась защищать этого старика. «Женщина, какого ты вообще лезешь в мужские разборки?!» — хотелось крикнуть, но усилием воли я, как мог, подавил гнев, нарастающий в душе. — Сядь в машину, тебя не спрашивали! — с раздражением сказал я, и её лицо приобрело окрас побелённой стены. Грубо, да. Но эмоции хлещут через край, и я ничерта не могу с ними поделать. Ни унять, ни проигнорировать.
Взяв со старика слово, что прямиком отсюда он поедет на шиномонтаж, я сунул ему в руки двести баксов за увечья его колымаги, и сел в машину.
