Её щёки покрылись румянцем, когда она приняла из моих рук чашку и сказала:
— Спасибо.
— Пожалуйста, — тихо ответил я, не сводя глаз с неё. Решил не заострять внимание на переменившееся настроение, и, чтоб разрядить обстановку, начал расспрашивать её о работе. Она с таким воодушевлением рассказывала об учениках, называя их «мои дети», о каком-то конкурсе, к которому она их подготавливает, что минуты возникшей между нами неловкости рассеялись, словно и не было.
Проснулся я от назойливой телефонной трели. Перекатился на край кровати, пошарил рукой по тумбочке в поисках девайса и взял трубку.
— Алло.
— Доброе утро, сын, — отцовский голос звучал бодро, в отличие от того раза, когда мы виделись в последний раз.
— Привет, — без особого энтузиазма ответил я и посмотрел на часы. Семь утра. Если отец звонит в такую рань, значит что-то ему нужно. — Что-то случилось?
— Сынок, тут такое дело, один мой друг ищет помещение под офис. Ну я ему твою контору посоветовал. Поможешь?
Я удивился, что отец позвонил мне с таким делом. Он-то всерьез никогда не воспринимал мой бизнес, все сердился за то, что я контору его бросил. Значило ли это, что он наконец-то стал воспринимать моё дело должным образом?
— Помогу, конечно. В паре слов обрисуй, какие требования у человека?
— Сынок, давай я организую вам встречу, и вы сами всё обсудите.
— Отлично, — ответил я. — Пускай подъезжает ко мне в офис к одиннадцати, там всё решим.
— Договор. И, Денис, всё-таки, Борис друг мой… — многозначительно произнёс отец.
— Понял.
— Ну… Тогда бывай.
Уже два года мы с отцом общались в самых крайних случаях. Звонил ему по праздникам и встречались на годовщину маминой смерти на её могиле. После моего ухода из отцовского бизнеса и смерти мамы между нами, словно чёрная кошка пробежала. Мы наговорили друг другу кучу гадостей, особенно не сдерживал себя именно отец, поэтому неприятный осадок остался в душе надолго. Когда мы виделись в последний раз, около трёх недель назад, он болел воспалением лёгких, и теперь, несмотря на напряг в наших отношениях, я не мог не поинтересоваться:
— Пап, как ты себя чувствуешь?
Он явно не ожидал, что я задам подобный вопрос, и его тон звучал удивлённо.
— Уже здоров, как бык. Засиживаться дома не в моих правилах, поэтому пришлось выздоравливать в экстренном порядке.
— Ты прости, что не звонил. Просто…
— Я понимаю, — сказал он. — В том, что наши отношения испортились, есть и моя вина. Не стоило мне тогда говорить, что у меня больше нет сына. Ты выбрал собственный путь, и уверенно двигаешься к своим целям, и я должен был поддержать тебя. Знаешь, несмотря ни на что, я тобой горжусь, сын. Я вижу, сколько ты уже сделал для роста своей фирмы, я вижу, как ты трудишься, и понимаю, что мы с Ирой воспитали тебя настоящим мужиком. Я был неправ, Денис. Прости, — многозначительно произнёс он, после непродолжительной паузы.
Сказать, что я был шокирован данным разговором, значит промолчать. Мой отец человек сложный и гордый, и дождаться от него извинений может не каждый, кто их заслуживает. Я всегда считал себя злопамятным, хотя в последнее время ловил себя на мысли, что становлюсь мягкохарактерным. Возраст что-ли даёт о себе знать — тридцатка уже на носу.
И все же во время той ссоры я отвечал ему не менее колко, хотя, признаю, права грубить отцу у меня не было. Тогда были лишь эмоции. Год выдался нелёгким. Я потерял Крис, через несколько месяцев умерла мама, и в заключение отец почти отрёкся от меня из-за того, что я сообщил ему, что ухожу из его юридической фирмы и буду заниматься недвижимостью. Сейчас понимаю, что отцу тоже было тяжело, он по-своему переживал потерю жены, и хотел удержать единственного сына рядом с собой всеми возможными способами, в том числе, угрозами и запугиваниями. Видимо, спустя такое количество времени он понял, что лишь оттолкнул меня своим собственническим поведением. Мне стало его жаль. Впервые после нашей ссоры я понял, что тоже должен извиниться, и, наконец, нормально с ним поговорить.
— Ты тоже меня извини, пап, за всё. Для меня важно знать, что ты видишь результат моего труда. Правда, — я улыбнулся. Я не замечал, как меня напрягала вся эта ситуация, но вот проблема была проговорена, и с плеч свалился тяжёлый груз.
— Тогда, если мы всё выяснили, — произнёс отец, в его голосе тоже читалось облегчение, — может, заедешь ко мне после работы? Шары на бильярде погоняем?
Я был бы рад, но после работы меня ждала Кристина. Недавно на площади, рядом с главной новогодней ёлкой города, залили каток, и я хотел отвезти её туда. Атмосфера там сейчас просто сказочная. Вчера я немного испортил вечер своими мыслями вслух, а сегодня хотел всё исправить. У нас снова начал налаживаться контакт, и она больше не была запуганным ёжиком, которого я встретил впервые после расставания. Оттаивала постепенно, я чувствовал. И хотел, чтобы она не переставала улыбаться.
