— Получается, всё время, пока в фильме персонажи стоят на крыше высокого здания, бесстрашно прыгают вниз, летают в космическом пространстве, сами актёры, наряженные в эти чудаковатые костюмы, болтаются над зелёной драпировкой?
Денис посмотрел на меня, приподняв уголок губ, и на его левой щеке образовалась глубокая ямочка.
— Очевидно, так и есть.
Представив эту забавную картину, я прыснула со смеху.
— И как они сами могут так серьёзно сыграть свою роль, когда вокруг твориться такой бред?
— Профессионализм — великое дело. О! А вот и первый киноляп.
И мы снова переключили всё внимание на сюжет фильма.
Отставив пустую тарелку на кофейный стол перед диваном, Дэн в пол-оборота повернулся ко мне и внимательно на меня посмотрел, скрестив руки на груди. Под пристальным взглядом я внутренне поёжилась, но, стараясь держаться непринуждённо, продолжала всматриваться в сюжет фильма, хотя сконцентрироваться на происходящем не могла. Внутри сразу же всё сжалось, сердце пустилось выбивать чечётку о рёбра. Его взгляд лизал кожу языками обжигающего пламени. Будоражил. До тла сжигал. Дэн определённо о чём-то думал, и мне больше всего сейчас хотелось узнать, о чём именно. Залезть к нему в голову и прочесть все мысли, которые его одолевают. Жалеет ли он, что наши отношения остались в прошлом, или с моим исчезновением он стал счастливее? Скучал ли, думал обо мне всё это время, как думала о нём я, или же его сердце давно занято другой женщиной? Если так, что же он тогда делает здесь, рядом со мной? Может, я для него просто сестра лучшего друга, и он посчитал, что портить отношения с ним из-за неприязни ко мне глупо, и теперь пытается вести себя, словно мы всё те же Денис и Кристина, которыми были в детстве… Слышал ли он хоть что-то о случае изнасилования на Окружной, произошедшем летом 2017 года?..
И тут грудь сдавил тревожный спазм. Почему-то я никогда не задумывалась о том, что он может знать. Думала, если я уехала, если заставила молчать своих родных, то правда никогда не выплывет наружу, но… я совсем выпустила из виду других людей, которые оказались в то время, и в том месте. Человек, проезжавший мимо, и вовремя заметивший меня на обочине еле живую, бригада скорой помощи, полицейский патруль. С одной стороны, они должны соблюдать конфиденциальность, что меня всегда и успокаивало, но с другой — с правосудием у нас явные проблемы, и некоторые специалисты не придерживаются этого правила. Однажды в поликлинике, при прохождении медосмотра перед учебным годом, я сама стала невольным свидетелем того, как врач-гинеколог, женщина преклонных лет, среди коридора обсуждала со своей знакомой какую-то несовершеннолетнюю беременную пациентку, упоминая при этом имя девчонки и некоторые подробности, которые должны были сохраняться исключительно в её медицинской карточке. Это было ужасно не профессионально, и она должна была быть притянута к уголовной ответственности, лишившись при этом врачебной практики. Но увы. Она продолжает работать по сей день.
Мне стало до невыносимости тревожно и, резко выдохнув, я не удержалась от вопроса:
— Почему ты так смотришь на меня?
— Как? — тихо произнес Дэн.
Я неуверенно пожала плечами.
— Не знаю. Как-то подозрительно.
— Пытаюсь понять, что в тебе изменилось, — без обиняков ответил он.
Значит, заметил. Дэн уже давал понять мне это в ту субботу, когда я умудрилась поссориться с братом на его глазах, но я пыталась убедить себя, что он всё-таки сказал свои слова в сердцах.
Знаю, что та далёкая ночь изменила меня во многом, но продолжала надеяться, что кроме мамы и Паши никто этого не замечает. Но ведь Денис знал меня не хуже.
Я улыбнулась:
— Сменила причёску.
— Я не о внешности, Крис, — серьёзно заметил мужчина.
Медленно поднявшись с дивана, я собрала посуду, стараясь унять предательскую дрожь в руках, и направилась на кухню. На выходе из комнаты остановилась и ответила:
— Наверное, я просто повзрослела.
Открыв кран с горячей водой, я тщательно, до скрипа, намывала тарелки. Чтобы унять зашкалившие эмоции мне необходимо было занять себя монотонной работой, она меня всегда успокаивала. Но сзади, слишком близко, я почувствовала на своей коже тёплое дыхание, и через секунду на плечо легла крепкая мужская ладонь, пробуждая новую лавину смешанных умопомрачительных чувств.
— Я обещал помыть посуду, — по шее пролегло тепло его дыхания.
— Я помою сама, не волнуйся, — ответила я, отодвигаясь ближе к мойке. — Лучше свари, пожалуйста, кофе. Турка в верхнем правом шкафчике.
