— Мы поговорим, обязательно поговорим, — в сердцах пообещала я. — Но не сейчас. Я не готова. Дай мне время.
— Нет, сейчас, — отчеканил Дэн. — Это мешает тебе жить! Это мешает нам обоим, потому что, не поговорив, ничего у нас с тобой не выйдет!
Гнев из-за безысходности ситуации застелил всё перед глазами туманной пеленой, и, метнув взглядом в него яростные искры, я выкрикнула:
— Отлично! — слезы скатились безудержными ручьями по щекам. — Какая именно правда тебе нужна?! Хочешь слышать, как один мерзавец изнасиловал меня в своей чёртовой машине, а потом бросил побитую подыхать на дороге?! — мужское лицо окаменело, а взгляд карих глаз застыл на мне с выражением глубокого потрясения. — Или как полиция дело свернула, потому что этот мерзавец из «уважаемой» семьи, и попытались меня обвинить в клевете?! Или, может, ты хочешь знать правду о том, как вдали от мамы, Пашки и тебя я таблеток наглоталась, поняв, что справедливости не будет, ты для меня потерян, и я вся вываляна в грязи?! — на последнем слове мой голос сорвался, и я всхлипнула, вытерев руками мокрые дорожки слёз с лица. Взглянув на ошеломленное выражение лица Дэна, который, казалось дышать вовсе перестал, я произнесла: — Что? — устало усмехнувшись, я обессиленно уронила руки. — Тебе не нравится такая правда? — сжав челюсть, он отвернулся, и я поняла, что страх, преследовавший меня вот уже больше двух лет, ожил. — И мне не нравится. Но мне приходится с этим жить, — севшим голосом проговорила я, тихо всхлипнув, чувствуя, как теряю его снова. Теперь навсегда. Ужасно хотелось зарыдать вслух, громко и горько, но я лишь сделала глубокий вдох, подавив в себе удушающие приступы, болью отдававшиеся в области сердца, вытерла мокрые дорожки с лица, взяла куртку и направилась к выходу.
— Подожди… Стой, — Дэн схватил меня за локоть и развернул к себе. — Почему же ты сразу ничего не сказала? — голос его был сдавленным, а вид настолько отрешённый, словно больно было ему, а не мне.
— Мной воспользовались, словно я была не живым человеком, а вещью, а потом выбросили, как испорченный товар. Как ты думаешь, могла я признаться тебе в таком? Я не выдержала бы отвращения в твоих глазах. Мне было проще уйти, — тихо призналась я. — Но было еще кое-что… Сильнее всего я боялась, что твоя любовь окажется настолько крепкой, что ты останешься со мной и ввяжешься в неприятности в желании заступиться за меня.
В тот момент внутри меня напряженная пружина из страха и сомнений разорвалась, освобождая от сокрушительных эмоций навсегда, и спокойствие накрыло теплой волной. По щеке снова скатилась горячая слеза, и я резко смахнула её, шмыгнув носом. Господи, неужели я сделала это? Призналась? И неужели все, чего я так боялась, обошло стороной?
Шумно дыша, Дэн провел пальцем по моему лицу, окончательно вытирая влажные следы от слез, и сглотнул. Тяжело, глаз с меня не сводя. На шее дернулся кадык, и брови Дэна сошлись в болезненной гримасе. Он притянул меня к себе, прижимая к груди крепко, словно пытаясь перенять у меня часть той боли, что уже казалось не вмещалась во мне и грозилась взорвать маленькое дрожащее сердце.
— Не знаю, что сказать…
— Ничего. Давай просто помолчим. Пожалуйста.
— Если бы я мог что-то изменить, Крис… Если бы только мог!
Я подняла голову, встречаясь с ним взглядом.
— Никто не может, Дэн. Не нужно так.
Легонько чмокнув меня в уголок глаза, он зарылся пальцами в мои волосы и снова притянул к себе, словно защищая надёжными объятиями от всего, что на меня навалилось.
— Я никуда тебя больше не отпущу. Ни на секунду, поняла? Идем в комнату, Кристин.
Усадив меня на диван, Денис завернул меня в плед, как в уютный кокон и ушёл на кухню заварить чай. На телевизоре мелькали какие-то картинки, я не вникала. Даже не могу сказать, что меня в тот момент терзали какие-то мысли. Я просто прислушивалась к каждому звуку в комнате и ни о чём не думала. С щелчком чайник закипел и выключился. Залив заварку кипятком, Дэн подошёл, вручил мне в руки тёплую чашку и сел рядом, опёршись локтями о колени. Не говоря ни слова, мы провели несколько минут, пока я пила мятный чай. Я то и дело бросала в его сторону короткие взгляды, желая увидеть хоть какое-то телодвижение, но он сидел неестественно прямо и глядя в одну точку перед собой. Когда чашка опустела, я собиралась отнести её обратно на кухню, но Дэн остановил меня и сам убрал посуду.
Стыд за то, что сорвалась на него из тлеющей искорки перерос в пламя, поэтому как только мужчина вернулся, я произнесла:
— Прости, что накричала на тебя.
Дэн придвинулся ко мне. Переплёл свои тёплые пальцы с моими холодными и стер большим пальцем левой руки тонкую солёную дорожку с моего лица. Я даже не заметила, что слезы всё ещё катятся. От этого жеста в сердце что-то дрогнуло, к горлу подкатил горький комок, и я с силой сжала его ладонь, ища поддержки.
