— И тебе не жаль, — покачав головой, отчеканила она. — Если бы тебе было на меня не наплевать, ты бы не поступил так. Если бы ты был отцом, настоящим отцом, вот в том самом высоком смысле, который вкладывается в это слово, ты бы в лепёшку расшибся, но попытался бы мне помочь, — она саркастично усмехнулась, и я понял, что такой разгневанной я её ещё не видел. Её гнев скрывался за маской холодного сарказма, и мне становилось даже немного не по себе от того, что она может быть такой. — Но ты ведь предпочёл остаться в стороне, — продолжила свой монолог девушка.
— У меня были причины, — подавленно ответил он.
— У тебя были отмазки, — парировала Кристина. — Любой нормальный мужик, узнав, что его дочь изнасиловали, убил бы того урода, который это сделал, и старался бы изо всех сил вложить в голову своего ребёнка, что жизнь на этом не заканчивается. Я тебя не видела почти всё детство, и, честно говоря, не считала это большой проблемой. Может быть, по началу. Да, я обижалась. Но потом подумала: ведь много детей даже не знают своих пап. Но я-то знала, просто не видела его. Но то, что ты отвернулся от меня в самый тяжёлый момент моей жизни, когда я так сильно нуждалась в отцовской поддержке, я считаю величайшим предательством. Высшей его степенью, — Назар потупил взгляд под ноги. — Всё, что должен был делать ты, всю жизнь за тебя выполнял Паша, — произнесла она уже более спокойным тоном. — Он мазал мои сбитые после каждого падения коленки зелёнкой, он проводил меня в школу, когда мама была на работе и готовил завтраки, когда та болела, он защищал меня от хулиганов во дворе, учил со мной уроки. Он вдалбливал мне в голову, что нужно жить, когда жить не хотелось. Он делал всё, что в его силах и даже то, что не в его… И у него получилось. Он умеет брать ответственность на себя. Он мужина, — вот так просто подвела итог Крис, и снова открыла дверцу машины. — Так что мог бы и не подходить к нам. Мне не о чем с тобой говорить, и мне стыдно, что мы с тобой связаны родственными узами. Чего ты ожидал? — задумчиво пожав плечами, девушка села в машину, дав понять Назару, что разговор окончен.
Ошеломлённый такой тирадой своей девушки, не в состоянии произнести ни слова, я попрощался с Пашей и залез в машину. Завёл двигатель и медленно выехал с парковки. Посмотрел в зеркало заднего вида — друг всё ещё о чём-то говорил с отцом. Я находился в лёгком шоке от того, что только что услышал. Да кого я обманываю, не в лёгком. То есть, Назар знал, что произошло с его дочерью, и отказался помочь. Это как вообще? Я… Если бы не находился в состоянии полного потрясения, я был бы зол, как чёрт. И это ещё впереди.
Ну а пока я просто осознавал всю глубину боли и обиды, которая затаилась в душе хрупкой девушки. И стало так тяжело.
Я наощупь, не отрывая взгляда от дороги, нашёл женскую руку и переплёл наши пальцы. Хотел что-то сказать, ободрить, но слов как-то не находил.
Выехав на пустующую трассу, с тревогой посмотрел на девушку и с удивлением заметил, что она не только не выглядит расстроенной, но ещё и пытается подавить улыбку. Я даже заволновался о её душевном состоянии, как она произнесла:
— Знаешь, а мне полегчало.
Я повёл бровью.
— Правда?
— Угу. Я так долго всё это держала в себе, что уже почти физически ощущала эту тяжесть внутри, — объяснила Крис. — А сейчас я выплеснула это, и мне действительно легче. Оказывается, психологи правы, когда утверждают, что свою проблему нужно проговорить. А папа… Назар… пусть знает, что представляет собой на самом деле.
Я согласно кивнул. Да, он заслужил. Подумать только, на какое-то время мне ещё и стало его жаль. Но это чувство прошло так же быстро, как и появилось, и теперь я испытывал к этому человеку только глубочайшее презрение. Да что там, я считал его настоящим гадом.
Вот она, первая волна: раздражение. В груди нервные импульсы, словно перезвон колоколов устроили, и всё внутри так и дребезжало, приближаясь к высшей точке накала, чтобы иметь возможность сдетонировать.
Я не хотел портить вечер Кристине. Она и так внезапно испытала в одночасье множество различных эмоций, так что я не имел права взрываться перед ней. К тому же по вине её горе-отца. Зато в моих силах было поддержать её лёгкий душевный настрой. Через силу улыбнувшись, я, возможно, чесчур жизнерадостно сказал:
— Милая, а давай не будем дожидаться завтрашнего дня и перевезём твои вещи прямо сейчас.
Я правда, не хотел больше ждать. С тех пор, как вчера она ответила согласием на моё очередное предложение жить вместе, я буквально отсчитывал минуты до того момента, как смогу забрать её к себе.
Крис оторвалась от созерцания мелькающих зимних пейзажей в окне и озадаченно посмотрела на меня.
— Прямо сейчас?
— Ну да. Тебя что-то смущает?
Пожав плечиками, она произнесла:
— В общем-то нет. Просто уже поздно.
Я настаивал:
— Сейчас всего половина пятого. Тебе кажется, что поздно из-за темноты. Ну так что?
Раздумывая, девушка прикусила нижнюю губу, которую я тоже любил покусывать во время наших поцелуев. Сглотнув, я сосредоточился на дороге, продолжая добиваться своего.
