Марта с топотом пронеслась в ванную – умываться. И Арина вздрогнула, выныривая из неприятных воспоминаний. Думать о Братстве и Венцеславе ей совершенно не хотелось.
Арина вслед за младшей дочерью прошла в ванную, ей нужно было привести себя в порядок и отправляться работать. Время уже поджимало. Торопясь, она бегала со шпильками, зажатыми во рту, расчёской, колготками и стаканчиком с линзами, пытаясь причесаться, одеться и вставить линзы одновременно. Естественно, ничего из этого не вышло. Колготки она порвала, зацепив их липучкой на туфельках Марты, которые помогала дочери застёгивать - хорошо, что в запасе была ещё одна пара, – расчёску уронила в унитаз, а стаканчик с линзами опрокинулся на ковёр, и по его содержимому тут же проскакала крепенькая уже обутая младшая дочь. Арина ахнула, Марта испуганно замерла, прижав обе ладошки к щекам, Мира приоткрыла глаза и с сочувствием спросила:
- Мам, это последние, запасных нет?
- Нет.
- А ты очки взяла или на даче забыла?
- Второе, - попыталась проявить выдержку Арина.
- Приплыли, - хмуро констатировала Мира, - как же быть? Я завтра-то уже оклемаюсь и съезжу за ними. Но сегодня, боюсь, не смогу.
- Ничего, девочки, - голос Арины звенел от сдерживаемых слёз, - день я как-нибудь и так продержусь. А вечером сбегаю в оптику, здесь есть неподалёку, и закажу очки или линзы.
- А рецепт ты взяла? – Мира была реалисткой и умела трезво мыслить.
- Нет, - растерялась Арина, - но сейчас есть оптики, где проверяют зрение на месте.
- Да? – удивилась Мира. – Тогда я сейчас полежу ещё немного, а к вечеру тебе в Интернете найду адреса таких оптик. Только ты осторожнее без линз-то.
- Хорошо, - кивнула Арина. Видела она не так чтобы очень плохо, но без очков или линз лица людей запоминала с большим трудом. Все они сливались, становились похожими одно на другое, и Арина всегда боялась, что может обидеть кого-то из знакомых, просто не поздоровавшись с ними. И ведь не по причине невоспитанности, а исключительно из-за близорукости. Но на грудь не повесишь табличку с надписью «Извините, люди добрые, не здороваюсь, потому что никого не узнаю из-за плохого зрения». Мира об этой проблеме матери знала, поэтому и волновалась.
Марта, которая всё это время с покаянным видом стояла над тем, что осталось от линз, отмерла и робко спросила:
- Мамочка, а как это – плохо видеть?
Арина оглядела комнату и, подумав, ответила:
- Ну, вот, доча, скажи мне, что лежит на столе?
- Лимон, - пожала плечиками девочка. Арина действительно принесла раздобытый в ресторане лимон: любые цитрусовые, даже такие кислые, обожала Мира, а пользу витамина С для заболевших людей ещё никто не отменял.
- Правильно, лимон. А как ты это поняла?
- Ну, как же не понять? – недоумению Марты не было предела. – Лежит такой овальный, вытянутый, жёлтый, в пупырышках… Ну, лимон же!
- А я, знаешь, как понимаю, что это лимон? Вижу, что на столе что-то расплывчатое жёлтое лежит, и понимаю, что, скорее всего, это что-то съедобное, на столе ведь, а не на подоконнике или тумбочке, к примеру. Вот и догадываюсь, что это, возможно, лимон. А был бы побольше, решила, что дыня. А лежал бы он на полу, подумала бы, что теннисный мячик. - Арина встала перед зеркалом и принялась делать пучок. С косой она на работе не ходила.
- Ужас какой, - сочувственно протянула Марта, которая неотрывно смотрела на неё: она любила наблюдать, как Арина ловко управляется со своими длинными волосами, - то есть издалека ты и меня не узнаешь?
- По одежде узнаю, по походке, движениям, голосу. Но если ты переоденешься и будешь спокойно стоять и молчать, то могу и не узнать. А с малознакомым человеком ни походка, ни голос не помогут.
- Прямо беда тебе без линз, - снова расстроилась Марта. Личико её было ужасно несчастным. Арина посмотрела на неё с сочувствием.
- Ничего, моя хорошая, не расстраивайся. Я же понимаю, что ты не специально. Ну, просто у нас сегодня день такой. Это бывает. Я как-нибудь постараюсь сегодня справиться. А вечером мы всё уладим. Видишь, Мира обещала помочь.
- Да? – воспрянула Марта, которая не умела долго грустить. – Тогда хорошо. Ты, мамочка, если что, меня зови. Я буду твоими глазками сегодня.
- Непременно, - пообещала Арина, - ты с утра куда?
- Ой, мамочка! – тут же забыла о своём обещании быть глазами Арины Марта, - можно я опять в прачечную? Там так интересно!
- Можно, можно. Только хорошо себя веди, договорились?
- Ага, - кивнула Марта и оттеснила Арину от зеркала: ей тоже хотелось быть красивой.
Уже полностью одевшись, заколов свои длинные волосы в большой свободный пучок – предмет восторгов всех постояльцев – и вставив ноги в элегантные бежевые лодочки, она подошла к Мире и, наклонившись, поцеловала дочь в уже гораздо более прохладный лоб.
- Мамочка, ты очень красивая, - слабо улыбнулась дочь и неожиданно попросила, то ли предложила:
- А давай, мы тебя замуж отдадим?
Арина на миг растерялась, потом погладила рыжие волосы, разметавшиеся по подушке, и покачала головой:
- У нас ты уже почти невеста.
Но Мира вдруг – болезнь, что ли, на неё так подействовала? – заартачилась:
