— Нормально, к счастью. Хотя я уверен в себе, но после этого случая все же решил повременить с подобными операциями — надо дождаться отдаленных результатов. И потом, если Менес по своим данным полностью подошел под мою программу (по политическим деятелям), то Луиза — совсем другое дело. Буду оперировать только в крайних случаях…
Вильбуа внимательно посмотрел на друга:
— Значит, не отказываешься от политической идеи?
— Нет. Просто случай с Луизой заставил взглянуть на проблему в несколько иной плоскости.
— Ну, ладно, расскажешь подробнее дома, — проговорил Арман, — поехали, Эдди нас уже заждался, просился со мной, но Гуттиэре не отпустила — заболел.
Скоро показался остров и одинокая, знакомая фигура сына.
Они крепко обнялись. Вильбуа поставил подлодку в ангар, и, захватив почту, трое мужчин направились к поселку.
— Дедушка приехал! — с криком выскочил из дома мальчуган и стремительно помчался к идущим.
Подхватив его, Сальватор поцеловал внука и занес на руках домой:
— Ты что это разболелся, Эдди?
— Мама говорит: температура, пройдет!
— Пройти-то пройдет, но маму слушать надо, — он положил ребенка в постель и обнял Гуттиэре…
Затем он осмотрел мальчика и, не найдя причин для беспокойства, дал ему микстуру, скоро стало лучше. Ночью повышения температуры не было, спал он хорошо и утром был совсем здоров… Мягкое августовское утро поднималось над островом. Солнце слепило глаза. Поверхность океана была спокойная, почти глянцевая.
— Сегодня работаем, — сказал Вильбуа, — а завтра выходной — суббота. Ихтиандр, тебе нужно осмотреть третий заповедник.
— Я с папой! — Эдди умоляюще посмотрел на мать, а потом на деда и, видя недовольство на лице Гуттиэре, проговорил жалобно:
— Ну, мамочка, ну, пожалуйста!
— Только что болел! Ну хорошо, если дедушка разрешит, тогда пожалуйста, — и она с надеждой посмотрела на Сальватора.
— Если на часик, то это ему не повредит, — ответил дед и тут же заметил разочарование на лице Гуттиэре.
— Ладно, раз дедушка отпускает — иди.
Осмотрев и проверив дыхательный аппарат, отец и сын ушли в океан, сопровождаемые дельфинами. Гуттиэре занялась хозяйством, а Арман и Сальватор направились в лабораторию.
Минут через сорок до слуха мужчин донесся крик Гуттиэре, лай овчарок, а затем выстрелы.
Сначала Сальватор, а затем и Арман выбежали из лаборатории. Первое, что бросилось в глаза — темный силуэт большой подводной лодки на фоне лазурной глади океана, затем Гуттиэре, неподвижно стоящая у воды, и только потом — небольшая резиновая лодка с тремя мужчинами в пилотках. Недалеко от Гуттиэре лежали трупы овчарок. Арман проскочил в дом за карабином, а Сальватор медленно направился к Гуттиэре. Молодая женщина, не двигаясь, испуганно смотрела куда-то в сторону от подплывшей лодки и не слышала Сальватора, просившего ее успокоиться. Профессор понял, что она ищет Ихтиандра и своего сына в просторах океана.
Подсознательно Сальватор понял, что наступил его час, и утвердился в этом, заметив во второй лодке знакомую фигуру своего ассистента… Подводная лодка не имела опознавательных знаков, но пилотки со свастикой на головах людей выдавали ее принадлежность…
— Вот и мой черед наступил побывать в центре Европы, — вспомнил он слова из письма своего друга Джонсона.
В тот момент, когда он подошел к Гуттиэре и обнял ее, из дома Вильбуа прозвучало несколько выстрелов — Арман палил из карабинов, конечно, торопился и не попал. Автоматчики ответили огнем.
— Остановитесь! — крикнул Сальватор.
Выстрелы с обеих сторон действительно прекратились.
— Угомоните вашего товарища, профессор, — проговорил Сандро, иначе мы разнесем все постройки на острове, а вместе с ними и людей…
Сальватор пристально посмотрел на своего бывшего помощника и, повернувшись к дому, прокричал:
— Арман, прекрати, ты же знаешь, что сопротивление бесполезно.
— Хорошо, — донеслось до них.
— Вот и замечательно, — проговорил Сандро. — Профессор, вы арестованы и поплывете с нами.
— Нет! — закричала Гуттиэре, пришедшая, наконец, в себя.
— Мадам, вы, кстати, тоже нужны нам — в качестве заложницы. Вас нам будет достаточно, чтобы заставить в случае необходимости работать господина профессора.
— Оставьте ее здесь. Я буду на вас работать, — проговорил Сальватор, продолжая обнимать плачущую женщину.
— Профессор, я очень хорошо знаю вас — без исключительных обстоятельств вы не переступите через свои принципы, даже если и давали слово… Так уже было однажды…
— Сдержать слово тогда помешали объективные причины.
— Да, верно, но вы же не знаете, что ждет вас впереди, — с усмешкой проговорил Сандро.
Сальватора и Гуттиэре силой заставили сесть в резиновую лодку, которая быстро поплыла к субмарине.
В этот момент раздался одинокий выстрел, и один из матросов, пошатнувшись, упал в воду. Пуля сразила его наповал. Сандро выругался на чистом немецком, и в ответ раздались автоматные очереди. Арман больше не стрелял. Трудно было сказать, ранен он или, теперь уже, учитывая увеличивающееся расстояние, боялся попасть в своих.
