— Точно, теперь вспомнил! При рождении ему было дано другое имя, верно? На самом деле он — Энвер Байал. Турок по происхождению, на рубеже веков обращенный в православие Греческой церковью. Пытался стать священником, но был отвергнут. По свидетельству епископа Аристарха из греческого патриархата, взгляды этого человека отличались крайним экстремизмом, он питал фанатичную ненависть к Ватикану и яростно противостоял соглашению, которого достигли православная и католическая церкви в тысяча девятьсот тридцать третьем году. Хондрос противостоял также и родной стране — из политических соображений, которые я за дефицитом времени опущу. Что-то связанное с поддержкой боснийских мусульман. Как у меня выходит?
— Пока что замечательно, господин посол, — откликнулась Зоула. — По-моему, вы получили исчерпывающую информацию.
— Турецкая полиция подозревает Хондроса в том, что в конце девяностых он участвовал в убийстве нескольких мусульманских духовных лиц, но доказать ничего не удалось. На несколько лет он исчез, а в начале нового тысячелетия основал группировку под названием «Византийский круг». Организация состояла, как всегда, из ячеек, что затрудняло проникновение в нее, и привлекала обычную смесь религиозных экстремистов, националистов, молодых идеалистов, наивных ученых, потерявших почву под ногами, обиженных и просто чокнутых.
— Они все чокнутые.
Я хотел заставить посла говорить дальше.
— Они ставят перед собой такую задачу… — Посол помотал головой. — В голове не укладывается…
— И какая же это задача?
«Зоула, не искушай судьбу!»
Посол на мгновение замешкался:
— Она у них всего одна, разве не так?
— Много вам успели рассказать? — спросила Зоула.
— Немного. И вы вряд ли мне что-либо расскажете?
— Сожалею, господин посол. Служебная тайна.
Кажется, во время того разговора Зоула солгала.
И не единожды.
Проспали мы не больше трех часов. В последние три дня это стало для меня нормой. Долтон вскочил с утра пораньше и начал колотить во все двери, крича, что еще немного, и мы пропустим карибский восход.
Все переливалось розовым и золотым и взметалось «лошадиными султанами», и мы сидели на террасе, и смотрели, и зевали, и пили кофе, и заедали его булочками. Послу, судя по всему, булочки доставляли каждое утро — самолетом из Англии.
— Мы были наживкой, да?
— Извини, Гарри, в МИ-шесть не принято что-либо рассказывать о работе. Не оплошай господин посол, вы бы никогда не…
— Или я был наживкой, а Зоула с Дебби — помехой. В любом случае, правительство ее величества не имеет права подвергать своих граждан такому риску.
— Правила меняются, Гарри, — ответил Долтон. — Нынешний мир полон опасностей.
— А мой отец? — спросила Дебби. — Его не грабители убили, верно?
Долтон покачал головой:
— Извини, Дебби. Очень жаль, что не могу тебе это рассказать. У меня нет такого права. Следствие еще не закончено.
— Нарушь правила хотя бы раз, Долтон! — рявкнула Зоула. Наверное, не выспалась. — Для нее это так много значит!
— Долтон хочет сказать «да», — объяснил я Дебби. — Для меня его мимика и жесты — открытая книга. За убийством стояла Кассандра.
— Ты так думаешь, Гарри? Тогда я удовлетворена… — Она устремила задумчивый взгляд куда-то в морскую даль. Ее глаза подернулись влагой. — Вполне удовлетворена.
— Неужели я такой плохой актер? — откликнулся Долтон. — А, все равно! Вы ведь подпишете акт о неразглашении государственной тайны.
— Поотгадывай еще, Гарри, — попросила Зоула. — Мы все хотим научиться читать мимику и жесты Долтона.
— Запросто!
Я взглянул на него:
— Вы знали, что готовится масштабная террористическая акция. Знали, что они охотятся за дневником Огилви, но понятия не имели почему. Возможно, вам было известно, что отца Дебби убили именно они, и вы приказали местной полиции держаться в стороне. Я рассказал им о Кассандре. Вы решили не мешать нам и посмотреть, куда приведут наши поиски. Неплохо для начала?
Долтон намазывал на свою булочку масло и делал вид, что ничего не слышит. Кончик его ножа выписывал меленькие завитки.
— Вполне правдоподобно, Гарри, — одобрила меня Зоула, — за исключением одного. Откуда взялся сэр Джозеф? Я попросила его о консультации по поводу Крестовых походов, и тут, как по волшебству, появляется Долтон. Оказывается, он знает об иконах все и хорошо вписывается в ямайскую среду. Он что, был у Джо под рукой?
— Не был. Но раз я находился под наблюдением МИ-шесть, значит, и ты тоже. Не сомневаюсь: твой звонок сэру Джозефу прослушали. А затем сэра Джозефа, ссылаясь на государственные интересы, убедили нанять Долтона, который, можно не сомневаться, прошел зубодробительный курс по реликвиям, Крестовым походам, средневековой нетерпимости и религиозному фанатизму.
Долтон зачерпнул ложкой мармелад и намазывал его теперь на свою булочку.
— Гадай я так, как теперь гадаешь ты, Гарри, я сказал бы, что, возможно, МИ-шесть уже нанимает на службу людей, разбирающихся в этих вопросах. Застарелая ненависть — серьезная вещь в наши дни.
— А какую роль играла здесь Кассандра?
— Еще одна сумасшедшая, разумеется. Вроде Хондроса, — ответила Зоула, намазывая маслом рогалик.
