Икона Стиля полностью

Закончив с этой частью компании, перевел взгляд на артефактора и поручил его заботам Ксению Станиславовну, Надежду и Ульяну. Хотя везти их в город должна была Недотрога. А после того, как единственный мужчина в этой четверке утвердительно кивнул, посмотрел на «сладкую парочку» и мелочь:

— Ну, а мы с вами поохраняем поместье, потренируемся и проведем всесторонние испытания аэротрубы, бассейна и бани…

31 декабря 2513 по ЕГК.

…Задавить рефлексы и изобразить полное отсутствие навыков работы с набегающим потоком оказалось на удивление тяжело. Кроме того, у меня то и дело «сам собой» активировался полет, поэтому первые минут пятнадцать веселья в аэротрубе я, по большому счету, воевал с самим собой и не обращал внимания ни на что другое. Как вскоре выяснилось, зря: к тому моменту, как у меня получилось уверенно закосить под новичка, Ира научила Лизу парить на животе, отправила развлекаться в компании старших и переключилась на ее подружку. Ну, а старшие отрывались по полной программе: Оля со Светой, «как-то уж очень быстро схватив базовые навыки», то с хохотом возносились к потолку колбы, то пикировали вниз, то вываливались из потока, шлепались на маты и сразу же возвращались в полетную зону рывками; Витя, в основном, присматривал за Татьяной, а та откровенно дурила. То есть, наслаждалась не столько полетами, сколько заботой любимого мужчины.

В общем, проанализировав поведение каждого члена компании, я крайне неуверенно и коряво подлетел к Лаптевой, которую Кукла зачем-то нагрузила массогабаритным макетом парашюта,

подключился к персональному каналу этой парочки и мягко улыбнулся:

— Полина, это не тренировка, а развлечение! Говоря иными словами, вам нет никакой необходимости комплексовать из-за постоянных падений, низкой скорости восполнения защитного покрова и сравнивать свои успехи с чьими-либо еще — сегодня мы отдыхаем, напрочь отключив тормоза…

Словно подтверждая эти слова, моя младшенькая очередной раз выпала из потока, грохнулась на маты метров с шести и, радостно вереща, выстрелила собой навстречу старшей, не сумевшей сделать заднее сальто, но каким-то чудом удержавшейся в полетной зоне.

Девочка кивнула, но не удержала правильный прогиб, почувствовала, что удержалась на животе только благодаря помощи Иришки, и расстроено прикусила губу. Пришлось лечить:

— Полин, Виктор Михайлович не зря советовал быть самой собой: тут вас никто никогда не обидит. Кстати, можете провести следственный эксперимент — намеренно выпасть из потока и оценить реакции невольных зрителей этого вроде как фиаско.

— Я знаю, что меня никто не обидит. Просто… привыкла к постоянным насмешкам старших родичей и никак не могу полностью расслабиться. Хотя… могу! Вот!!!

Угу, расслабилась. Причем настолько хорошо, что прогиб получился сам собой, и Кукла, среагировав на это, отпустила девочку в «свободный полет».

Забавно, но именно эта победа над собой помогла Полине справиться с неуверенностью в себе и большей частью страхов. Поэтому все оставшееся время веселья в аэротрубе она отрывалась ненамного отвязнее Максаковой, в бассейне разошлась в разы сильнее и вместе с девчатами упрыгалась вусмерть с метрового и трехметрового трамплинов, а после третьего захода в парилку рванула следом за нами и окунулась в озеро. И пусть чуть позже — в комнате отдыха — ее вырубило из-за переизбытка положительных эмоций, Лаптева не перестала улыбаться даже во сне.

Ну, а мы, переложив ее из кресла на диван и накрыв махровым халатом моего размера, продолжили развлекаться дальше. Благо, париться любили все, а прыжки в Дивное радовали как перепадом температур, так и возможностью любоваться фантастической красотой «нашего» озера, заснеженного леса и чистого неба. Увы, как это обычно бывает, и в этом океане меда нашлась своя бочка дегтя: стоило нам как следует проголодаться и задуматься об обеде, как Максакова решила посмотреть, который час, нашла свой телефон, обнаружила на экране полтора десятка уведомлений о пропущенных звонках, прочитала единственное текстовое сообщение, потемнела взглядом и ушла в душ.

Я, естественно, нашел взглядом потолочную камеру, еле заметно выгнул бровь и вслушался в голос злобствующей Дайны: