— Я даже могу назвать двоих его друзей, которые, выпив, подобьют его и не на такое… — со вздохом пробормотала она и криво усмехнулась: — Так что поддерживаю это решение двумя руками.
Она, вне всякого сомнения, говорила то, что думала, и это согрело мне душу:
— А теперь хорошенечко вдумайся в то, что я скажу дальше. В «нулевке» развитие Ратников очень сильно замедляется,
— Упрусь. И возьму. Обещаю!
— Мы в тебе и не сомневались… — без тени улыбки заявила Оля, а я кивнул и продолжил объяснения:
— Только упирайся не в ранг Искры, а в подъем навыков до насыщения. Иначе превратишься в очередную городскую Одаренную, способную только щеки надувать да строить из себя центр Вселенной. И последнее: я попрошу Ксению Станиславовну забирать тебя на выходные в наше городское поместье и передавать в цепкие ручки Надежды Олеговны.
— Бросковая техника? — предвкушающе заулыбалась злобная мелочь.
— И она тоже… — кивнул я, заметил, что «силуэты» Виктора и Татьяны поднялись на ноги, сообразил, что «сладкая парочка» вот-вот рванет к нам, и в темпе закруглился: — Но мне бы хотелось, чтобы ты сдвинула ее с первого на третье место. То есть, больше всего души вкладывала в развитие имеющихся магических умений, чуть меньше налегала на общую физическую подготовку, развитие координации движений, тактику ведения поединков и так далее, а рукопашкой занималась по остаточному принципу… до начала лета.
— А что будет летом?
— Не будет школы. А значит, мы возьмемся за тебя куда добросовестнее. И поможем освоить навыки продвинутого мордобоя…
…На территорию городского поместья я зарулил в пятом часу утра, кое-как доехал до парковочного места, разбудил девчат, подхватил на руки сладко спящую Лизу и поплелся к лифту. Сознание, отказывавшееся работать даже под
Кстати, он — то есть, тринадцатичасовой сон — ни разу не восстановил: организм, вымотавшийся еще во время безумного марш-броска сквозь буран, усиленно бастовал — в голове клубилась какая-то муть, глаза не открывались, а руки, придавленные Олей и Светой, настолько сильно затекли, что казались омертвевшими. В общем, если бы не БИУС, раз за разом повторявший одну и ту же фразу, хрен бы я пошевелился.
Увы, упорства ему было не занимать, так что в какой-то момент я все-таки заставил себя подвигать плечами, чтобы вытянуть из-под девчат верхние конечности, поизображал червяка в попытках доползти до изножья, с трудом встал и, приподняв одно веко, навелся на дверь.
Найти санузел без помощи Дайны не смог — в коридоре свернул не в ту сторону, почему-то решив, что нахожусь в клинике. Потом сориентировался. А чуть позже — после контрастного душа — даже сообразил, зачем к нам едет Арсений Никифорович. А БИУС, словно издеваясь, заговорил о сне:
— Могу поделиться новым забавным наблюдением: когда тебя обнимает Оля или Света, ты, не просыпаясь, скидываешь
— А они?
— Они освоили этот фокус еще в августе… — хихикнула Дайна, обозвала меня тормозом и посерьезнела: — Ладно, повеселились и хватит: Максаковы приедут через двенадцать минут; Лиза уже отзанималась, ополоснулась и вот-вот оденется; Иришка организовала ужин и готова выдвинуться в гараж, чтобы встретить гостей. Далее, немного информации для понимания ситуации: через сутки после вашего ухода в рейд Паша узнал, что вы опять взяли с собой его любимую сестру, позвонил деду и попытался устроить истерику, но был послан жестче некуда. Попытка высказать свое «фи» бабушке закончилась еще хуже. И этот дурень
попытался сорвать злость на штабс-капитане из постоянного состава учебного центра, благодаря чему загремел в госпиталь, а после завершения лечения отправится на губу сроком на семь суток. В общем, передавать привет этому недоумку не стоит — сегодня Максаковы этого не оценят.
— Даже не думал… — фыркнул я, затем допер, что меня зацепило в этом монологе, и спросил, чем, где и с кем занималась злобная мелочь. Само собой, уже по дороге в гардеробную. Ибо уже понимал, что время не ждет.
