Иконы полностью

За ужином вечером этого дня мы все четверо почти не смотрим друг на друга.

Тима не разговаривает ни с Лукасом, ни со мной. Ро не разговаривает с Лукасом. Лукас не разговаривает со мной. Я не говорю с ним. И, окончательно ухудшая дело, к нам направляется полковник Каталлус. Как будто чтобы бесповоротно лишить нас аппетита.

Чудесно.

– Хочешь рассказать им, что мы сегодня обнаружили? – Ро смотрит на Тиму, запихивая в рот яблоко почти целиком. – После того, как они сбежали и бросили нас тут?

– Ро! – предостерегающе говорю я. – Тише.

Вряд ли Ро решится сказать что-либо в присутствии полковника Каталлуса. Здесь мы несвободны в разговоре. И он это знает.

Лукас таращится на Ро.

– Вообще-то, нет. – Тима кладет вилку – еда на ее тарелке нетронута.

Полковник Каталлус окидывает нас испепеляющим взглядом и устраивается за нашим столом, рядом с Лукасом.

– Слышал, Лукас, ты сегодня покидал территорию Посольства. – Полковник берет острый нож и втыкает его в кусок мяса, утопающий в бледной подливке. – И ты тоже, Долория. Хотя должен сказать, я был удивлен тем, что ты позволяешь себе такую же свободу, как мистер Амаре. Не имея такой же… следует сказать – защиты… как у него.

Угроза. Ну конечно.

Полковник ест, а я слышу, как чмокают его губы и постукивают зубы. Мне хочется посоветовать ему, чтобы он ел руками. Это выглядело бы более цивилизованно.

– Да, кстати, Лукас, ты обсуждал свое маленькое дневное приключение с Послом?

– А надо?

– И немедленно. Ты разве не получил ни одного из моих сообщений?

Лукас с усталым видом поднимает руку с кожаным браслетом:

– Как будто я мог осмелиться снять этот наручник! Вы бы тогда послали за мной целый взвод охраны.

Полковник Каталлус не улыбается. Его губы сжимаются в тонкую злобную линию.

– Она весь вечер пыталась поговорить с тобой.

– Забавно. Вы ведь нашли меня без труда.

– Лукас, прекрати!

– Я не доволен. Но я здесь, если я ей нужен. – Он сегодня так же раздражен, как Ро.

– Она сильно встревожена, и я понимаю ее. Не представляю, какая мать была бы рада слышать, что ее единственный сын сбежал в посольский город только для того, чтобы в него стреляли бунтовщики-грассы.

Кусок хлеба застревает у меня в горле. Это что, правда? В нас стреляли грассы?

Полковник Каталлус кивает в мою сторону. Но я его не интересую, сейчас – нет. Не так, как интересует Лукас.

Я снова изучаю медали и ленточки на мундире полковника. Сверкающие бронзовые крылышки на лацкане отражают свет.

Ро ставит на стол свою кружку:

– Это были не грассы.

Он смотрит на полковника Каталлуса, а тот отвечает яростным взглядом.

– Я рад, что у вас есть мы и что мы можем побеспокоиться о вашей безопасности, Фьюро. Именно поэтому я провожу вас в ваши комнаты, как только вы поедите. И никто не покинет свои помещения до тех пор, пока мы не разберемся окончательно в этом маленьком дневном происшествии. – Полковник улыбается нам холодной, как зима, улыбкой. – Понятно? Потому что я могу подобрать для вас несколько камер в тюрьме, если вам покажется, что там надежнее.

Тюрьма. Еще одна угроза.

С этими словами полковник Каталлус уходит, предоставляя нам сидеть, надувшись.

Тима складывает свою салфетку и кладет на стол перед собой:

– Ро, хочешь зайти в мою комнату после ужина? Уверена, никто не станет возражать, поскольку не только у нас здесь неприятности.

Ро замирает, не донеся до рта половинку печеной картофелины.

– Я? С тобой? Что я такого натворил?

– Ничего. Я подумала, мы могли бы немного поболтать, получше узнать друг друга. Поскольку нам сегодня пришлось так много времени провести вдвоем. – Тима пытается поиграть ресницами, но выглядит это так, словно ей в глаз попала соринка. – И добавлю, что подразумеваю кое-что большее, если ты еще не понял.