В общем, не удивительно, что вопрос про самцов биологов интересовал. А где биологи — там и полузаконные авантюристы. Мы вылетели на двухнедельную вахту с чётким осознанием того, что ловить придётся много, дипломатических конфликтов будет достаточно, и не только с каркушами — с людьми из соседних Периметров. Возможно, и пострелять придётся, в тех же тайкунцев — они совсем оборзевшие и пакты не чтят.
В бригаде у нас летело три глайдера, из них один грузовик. Семеро: два офицера — я и Вацлав, четыре младшего состава, включая нашу переводчицу-дипломата, Ксиаоли, и эксперт-биолог. Малена, девятнадцать лет (местных, разумеется). Роскошная девушка с недописанной кандидатской, мулатка, я сразу на неё глаз положил, тем более, к несчастью, летела со мной. Я привык, что девицы в местной биологии обычно ни бум-бум. Меня уже давно прозвали грязным шовинистом, к тому же, я из малой народности, которая на Земле этим славилась. Но как только какая-нибудь похожая на неё юная особа начинает сыпать терминами, и по делу — уважение и симпатия обеспечены. Летела она на Ксанф всего во второй раз. А я уже в тридцатый, наверное.
— Партеногенез, — говорит.
— Что? — я переспросил, хотя примерно понял. Училище биополиции давало образование похуже, чем в академии — больше зрительно отличать учили, чем разбираться, но что-то в подкорке сидело.
— Ну, однополое размножение. Я уверена, что никаких самцов у них попросту нет.
— Это как… пардон, лесбиянство? — спросил Вацлав.
— Не-ет, — Малена рассмеялась. — Это когда яйцеклетка делится сама, без сперматозоидов. Как у несушек. Вопрос только — амейотический или мейотический партеногенез. Мы наблюдали за стаей, видели, как самки откладывают только одно яйцо за сезон. Что для псевдо-ракообразных очень редко. Те же восьминогие палачи приносят до двадцати яиц. Так же, возможно…
Она ещё что-то говорила, но скоро это превратилось в белый шум, на фоне которого я на неё беспардонно пялился. Красивая, что поделать. Наконец, попытался хоть как-то поддержать разговор.
— То есть, ты вообще не будешь пытаться их искать? Самцов палача этих. Ты же имеешь право во время вахты, если не мешает основным обязанностям?
— Неа. Чего мне их искать. У меня кандидатская будет по пещерным крысам. А самцов этих уже два века ищут, всё никак не могут найти. До этого минимум четыре раза подобный грант объявляли — без толку. Нету их.
И как-то затих на этом диалог на рабочую тему — пошла болтовня про сплетни в отделе, про сериальчики, как обычно.
Вечером посмотрел отчёты. Системы наблюдения засекли, что параллельно нашему маршруту на Ксанф мимо заставы пролетело пять неопознанных глайдеров. Скоростных, что редкость. Явно не туристы — те медленнее и гоняют с транспондерами. Догнать нам их приказа не поступило, да и с трудом удалось бы: это на Земле самолёт мог преодолеть путь до другого континента за десяток часов. У нас такое не прокатывало — то ли из-за особенности пылевого слоя в атмосфере, через который сложно было пролетать, то ли из-за очередного всемирного заговора. Писали, что мораторий на самолёты был в договоре с каркушами — многие детали до сих пор оставались засекречены. Контролируемый рост Периметров, «мы тут гости», бла-бла-бла.
В общем, и то счастье, что наши глайдеры летели вдвое быстрее, чем курьерские или туристические. На единственную ночёвку мы залегли на полуострове Шапранского, в сто пятой межнациональной заставе. Нас отвели по каютам в хостельном блоке, с общим санузлом. Все парни уже легли, я после переговоров и позднего ужина пошёл чистить зубы и обнаружил, что Малена уже стоит у умывальника с стоматороботом в одном лифчике и трусах. В кружевных. Увидела — улыбнулась, посторонилась, мол, вставай, место ещё есть. Я был уже полгода как в разводе, меня это, конечно, не по-детски всколыхнуло. Молодая, ноги смуглые, гладкие, кошмар какой-то. Но — работа есть работа, надо ещё тринадцать дней продержаться. И с Вацлавом конфликтовать совсем не хотелось бы, мало ли, вдруг тоже к ней неравнодушен. Зубы я не почистил, раскланялся, ушёл спать в глайдер, не выспался совсем. Всё что-то о самках палача думал лежал, а потом порнография снилась.
Утром Вацлав первым пришёл до глайдера, и выглядел он тоже не вполне выспавшимся.
— Что ты такой помятый? — спросил я.
— Да знаешь… Перегородки тоненькие, а Малена эта всю ночь за стенкой… — он перешёл на шёпот, — не то ворочалась, не то стонала, мне аж нехорошо было. Спать не мог, прислушивался.
— Ты это брось, — буркнул я. — Она сотрудник, нафантазировал тут. Ты ещё на Ксиаоли глаз положи. Работать надо.
Сержанту Ксиаоли было под полтинник — тайкунка, конечно, отлично держалась отличной в форме, но, во-первых, была глубоко замужем, а, во-вторых, отличалась весьма суровым нравом. Редко встретишь женщину-дипломата биополиции с синим поясом по крав-маге.
Вацлав кивнул, больше эту тему не поднимали.
Пеленгаторы потеряли след тех пяти глайдеров на подлёте к Ксанфу. Ну и хрен с ними — я, конечно, ответственно подхожу к охране биоразнообразия, но сверх своей работы выполнять не хотелось.
