Мы отползли от глайдера к соседним кустам — только чтобы не смотреть на ужас развороченного тела Леха. За все секунды крушения в голове ещё не отложился тот факт, что по нам стреляли. Где-то за задворках сознания уже ворочались теории, почему так произошло — попадание птицы в винт, неисправность. Окончательно мозг признал, что дело обстоит совсем иначе, когда из-за кроны деревьев показался большой, крепкий бронеглайдер с символикой Чжунго-I. Это были гости из Сектора Новоазия, далёкого, изолированного и неведомого, почти как забывшая про нас полтора века назад Земля.
Пулемётная очередь пробежалась по обломкам нашего глайдера. Я вжался в кусты и закрыл телом Малену, в другой раз бы это значило что-то больше, чем просто попытка защитить, но тут сработали инстинкты. Её лёгкий шлем остался там, в глайдере. Я успел раскрыть свой, пара осколков чиркнула по спине, комбез принял удар на себя, спрессовавшись и вдавливаясь в моё тело. Хрустнуло ребро. Несколько секунд я не мог дышать, этих секунд хватило, чтобы понять — я жив, раны не смертельны, но следующий выстрел может пройтись по нам. Малена тихо скулила, повторяя моё имя и имена не то каких-то богов, не то святых.
— Тише, — сквозь зубы сказал я. — Дыши тише. Мы умерли. Есть шанс, что они улетят, что не станут проверять.
Этот шанс был один из ста. Глайдер сделал круг над поляной, затем свечкой поднялся вверх и улетел. Возможно, стрелявший пилот был неопытен, либо слишком гуманен — среди противников на другой войне тоже встречаются люди с чувствами. Возможно, нас спасло, что это случилось на рассвете. Теперь это всё было неважно. Мы выжили, но смерть осталась ходить где-то рядом.
— Что делать? Нас найдут? Нас найдут, да? — хныкала Малена у меня на плече. Она, похоже, не собиралась покидать куста, под который мы залезли.
— Я не знаю, ищи аварийный видеофон, возможно, он уцелел. И аптечку бы.
— Нога! — вспомнила Малена, и, наконец, осторожно покинула мои объятия.
Аптечку и видеофон нашли. Малена, сообразительная девочка, догадалась ещё подобрать оружие и пару наборов выживальщика и сухпайки. Я не знаю, каких сил ей хватило, чтобы не смотреть на останки Леха, но ей это удалось. Автодоктор внутри аптечки оказался разбитым, комбез частично сняли и осмотрели ногу — перелом оказался закрытым, я обколол себя обезболкой и противовоспалительными. Видеофон включили, он поймал канал лагеря. На экране в грубых пикселях я разглядел лицо Вацлава на фоне незнакомого шума.
— Они бомбят нас! Это война! Скварчалупи мёртв, всем уцелевшим постам — срочно вернуться на сто пятую межнациональную! Ксиаоли была наводчицей, они… Срочно на сто пятую!
Запись была зациклена.
— Не найдут, — сделал я вывод. — Мы тут одни. По крайней мере, из своих. Надо отползти подальше от глайдера, а то скоро хищники придут, помоги.
Мы проковыляли метров двести и укрылись в небольшом, в три метра глубиной, гроте у скалы. Рядом стекали скудные струйки родника, удалось умыться и попить воды. Попытались поймать средние волны — длинные аппарат не ловил, да и они всё равно были уже давно запрещены на планете. Разве что из нелегалов кто вещает, но таких быстро ловят. Единственную волну, которую удалось поймать, я сначала принял за помехи. Лишь потом я понял, что это язык тьеллов.
— У них что, есть радио⁈ — воскликнула Малена.
— Видимо, теперь есть, кто-то подарил.
Автопереводчик выхватывал лишь отдельные слова — то ли качество сигнала было плохим, то ли диалект незнакомый.
— Армада… лететь… Стальные птицы у берега… Люди летят к Проклятому… Глупцы.
— Как ты думаешь, дома тоже война?
— Я не знаю. Вряд ли они рискнут сунуться в Сектор, у Антанты и Сан-Диего тоже есть боевой флот, хоть они это и скрывают. Скорее всего, они хотят захватить только один Ксанф. Помнишь те приборы, найденные в палатке? Они прилетели сюда проектировать город и убивают всех, кто им может помешать.
— Что делать? — повторила Малена.
— Соберись. Ты сможешь разжечь костёр?
Она смогла — где-то подсказал я, где-то помогла смекалка и начитанность.
А после обеда пришли они. Палачей было семеро, пять старших и двое детёнышей, их перламутровые панцири бликовали на солнце, острые хитиновые секиры высовывались из брюшка, молотили обломки и рубили останки тела Леха. Мы затаились, не стреляли. Но скоро нас заметили.
Тремя выстрелами я повалил двух самок, направившихся к нам, но потом аппарат заклинило. Палачи подошли к костру у входа в грот, обступили нас полукругом и не рисковали подойти. Мы зажгли приготовленный факел, пытаясь отпугнуть нападавших.
Внезапно одна из хищниц подошла к луже у родника, вытянула трубковатые челюсти в сторону воды. Набрала воду в чрево и выплюнула на костёр. Две другие подошли к костру, встали на задние ноги, развернув короткий, подогнутый книзу чешуйчатый хвост. Хватали передней конечностью ветки и камни и кидали в костёр. Какие эти твари умные, с долей восхищения подумалось мне.
— Он скоро потухнет! Потухнет! — завизжала Малена.
