Я видел, как одна из самок палача подошла совсем близко ко мне, навалилась склизким, гладким брюхом мне на грудь и влила мне из челюстей бирюзовую крупнистую жижу, от которой онемел язык. Как я потом осознал, это был толчёный порошок из скорлупы муравейника, от него сразу прошла боль и появилось дикое желание — оплодотворить, дать новую жизнь этой странной, жуткой стае существ. Словно в трансе, я видел, как секиры самок касаются моих ног, но почти не чувствовал боли, видел, как меня освобождают от одежды, как одна за другой самки садятся на моё естество, я чувствовал жар, похоть, ужас, стыд, злость… Они кормили меня, лелеяли меня, и так изо дня в день. Я чувствовал, что начинаю меняться, не то в мыслях, не то телом, ощущая себя бесформенной студенистой массой из древних непристойных мультфильмов, с кучей шевелящихся и дающих жизнь отростков. И вот таким я лежу и сейчас в этой пещере, через меня сотнями проходят стаи чудовищных самок, проходят одиночки, которых приводит ворон-шаман, сидящий перед выходом из моей тюрьмы, и в лёгкие секунды просветления мой разум вспоминает всё произошедшее и диктует историю на мой коммуникатор в шлеме, не надеясь, что он доживёт до прихода спасателей, и что кто-нибудь услышит моё завещание.
Теперь мы знаем правду. На языке тьеллов, которых мы встретили, «раб» и «муж» — омонимы, созвучные слова. Самочки трёхногого палача обитают в северной части континента Ксанф, сбиваются в период размножения в стаи, нападают на зелёные муравейники и выедают их, оставляя полупрозрачные скорлупки. А самцы, бывшие когда-то людьми, разумными птицами, чёрт знает кем, лежат в укромных местах, обездвиженные, одурманенные, работая биологическими катализаторами их размножения. К сожалению, я не помню своего имени, чтобы оставить подпись, помню лишь, что я был человеком.
Люди, я не самец палача, не убивайте меня, если найдёте, я всё ещё человек!
Премьера рассказа в сети.
…Ты в очередной раз опаздываешь в школу и видишь яркую вспышку где-то за домом. Бежишь со двора на улицу, где окружающие люди достают мобильные и начинают снимать что-то на востоке.
— Бомбардировка! Ракета!
— Какая ракета, блин! Это метеорит!
— Сейчас вымрем, как динозавры!
Тебе всего восемь, ты маленького роста, тебе не видно, ты обегаешь дом и видишь длинное облако, похожее на инверсионный след истребителя, только гораздо больше, неправильной формы. Страшнее.
Ты тоже достаёшь мобильник, но не успеваешь ничего заснять. Гулкий удар бьёт по ушам. Воет сигнализация машин, слышится звон тысячи оконных стёкол, крики, матюги. Ты ещё ничего не понимаешь, ты покачнулся и бежишь, бежишь в школу, ещё не догадываясь, что занятия всё равно отменят, что твоя учительница спасла ребят, в последний момент отведя их от окон в коридор.
Не зная, как импакт Челябинского метеорита изменит твою жизнь.
…
…
…
…
