Ты не кричишь «рэди — гоу», просто плавно запускаешь двигатели и открываешься от площадки.
Ты летишь. Ты уже делал это много раз и в симуляторе реальности своего прототипа, и тестировал его на земле, летал три раза на чужом заводском прототипе. А до этого несколько раз летал на вингсьюте, лёгком управляемом коптере, десяток раз прыгал с восьми тысяч. Толпа позади ликует, несколько коптеров пытаются следовать за тобой, но быстро устают — по скорости они не могут тягаться с тобой. Лишь один коптер, реактивный, встречает тебя на высоте семьсот и медленно летит рядом, подключившись к твоему интерфейсу пассиво. Ты взмываешь свечкой вверх, потом вниз и берёшь курс на старинную форелевую ферму, чудом пережившую испытания временем и законодательством.
Чешется ухо. Предательски чешется ухо. Всегда что-нибудь начинает чесаться, когда нельзя шевелить руками. Но сейчас-то руки свободны, ведь так? Нет, всё равно не стоит.
Скорость триста. Почему ранец поворачивает… Почему…
Скала. Привет.
Чтобы по-настоящему радоваться жизни, иногда полезно вспоминать, как ты умер.
Но сейчас тебе не до того. Ты весишь тридцать тонн, фермы с твоими ионными двигателями раскинуты исполинским крестом, а до твоей родины шестьсот миллионов километров.
На твоём боку надпись холодостойкой краской: «Исследовательский комплекс „Ренат Бикташев“», и ты, поглядывая на неё одной из двух десятков своих камер, не можешь понять — зачем было заключать имя и фамилию в кавычки?
Ведь ты и есть Ренат Бикташев, 2006 года рождения, окончивший свой земной путь двадцать лет назад, в 2030 году. Твой мозг спасли, разложили на нейроны благодаря технологии «Транснейрос», изобретённой параллельно и у нас, и на западе. Всё, что составляет ядро твоей личности — несколько сотен самых ярких воспоминаний, выдернутых из памяти, десятки терабайт информации с твоих прижизненных носителей и соцсетей — облекли в оболочку осязаемых образов и поместили на дисковый массив. Массив сдублирован в нескольких местах — на Земле хранится твоя холодная копия на момент второго рождения, как говорят, «инициализации». В твоей головной части лежит кластер «А» — это самый производительный из серверов, он управляет полётом, связью с землёй, он создаёт виртуальное окружение для твоей личности. В нём, помимо тебя, обитает ещё Вотчдог — твой верный пёс, спутник и виртуальный помощник, являющийся компиляцией библиотек нейросетей. Также твоя копия лежит в спускаемом модуле — кластер «Б» — и в бронированном «чёрном ящике», куда переключится управление, если основной кластер будет повреждён.
Ты спишь всего пару минут в сутки, пока проверяются, обновляются и логируются виртуальные сервера твоего кластера. Остальное время ты бодрствуешь. Не сказать, что тебе скучно — ты слушаешь музыку, большую коллекцию которой ты сохранил при жизни, смотришь один за другим сериалы, иногда болтаешь с Вотчдогом. И пишешь послания на землю — сотрудникам миссии и той, которая наверняка тебя ждёт, хоть и никогда не отвечает.
— Как настроение, кэп? — просыпается Вотчдог.
— Отличное!
У тебя почти всегда отличное настроение. Ты горд за себя, за свою миссию, за человечество, которое отправило тебя на столь дальние рубежи.
— Мы прибываем послезавтра, — напоминает Вотчдог.
Ты видишь телеметрию на фоне картинок из двадцати твоих глаз. Юпитер уже совсем близко, он давит своей массивностью, тянет к себе — в прямом и переносном смысле, но твой путь лежит не туда. Твои маневровые двигатели включаются и выключаются по программе, направляя тебя к светлому диску ледяной луны. Европа — вот твоя цель, твой нынешний смысл жизни.
…
Ты долго обмениваешься посланиями с замираешь на геостационарной орбите и отправляешь спускаемый модуль в свободное плаванье. Вторая твоя копия реплицирует воспоминания с тобой и запускается на кластере «Б» как отдельная копия сознания.
— Привет, близнец. Счастливого пути.
— Хороших снов.
И твоя первая копия засыпает на долгие годы, оставив работать лишь служебные сервисы для связи с ЦУП. Но «второй ты» бодрствуешь — ты медленно спускаешься на Европу, падаешь, переворачиваешься, встаёшь вертикально. Проверяешь системы. Оставляешь наверху передатчик, отстёгиваешься и начинаешь грызть лёд. Теперь ты весишь всего полтонны, из которых две трети приходится на реактор. Ты сверлишь и вгрызаешься вниз долго, больше полутора земных лет. Наконец ты пробиваешь стенку тоннеля, напор воды бьет в тебя и тащит назад на добрый километр, но уже скоро ты возвращаешься вниз и попадаешь в мир, двери которого человечество желало распахнуть больше сотни лет.
