Икосаэдр полностью

Я кивнул, и меня снова стиснули в объятиях. Вскоре оказалось, что я вошёл в одну из них, в какую — мне было не важно. В голове закрутилось многое — звёзды, бездонный космос, стартующие ракеты, разрывающиеся ядра атомов, превращающиеся в галактики. Таблица Менделеева…

Стоп. Это же, поди, холодный термояд. Я выплюнул инопланетную грудь. Если им подходят разные элементы, начиная с золота и заканчивая плутонием, то могут же подойти и другие, находящиеся между ними!

— Погоди, дорогая. Ты сказала, что нужно четыреста десять грамм ртути, сто грамм полония. А свинца вам сколько нужно?

Девушки переглянулись.

— Мы давно не летали на свинце, но грамм четыреста должно хватить. А у вас есть свинец? Мы думали, это редкий на Земле металл, судя по вашей сети, его месторождения уже исчерпаны.

— Дурынды вы ушастые! По интернету они нас изучили!

Нацепляю брошенный в коридоре тулуп, выскакиваю на мороз. Бегом на улицу, до гаража, где покоится старый полумёртвый жигуль со свинцовым аккумулятором. Чёртов замок, где же ключ! Свет прожекторов бьёт в глаза.

— Залп крылатыми ракетами через семь минут, вас приказано эвакуировать немеделенно! — орёт голос из рупора на бронетранспортёре.

Шипя, в меня летит шашка с каким-то газом.

Пустите! Они ещё могут улететь! Они могут… улететь…

7.

— Вот здесь у него росла груша, — рука Олеси указывает на большую яму в земле.

— Это вы выкопали?

— Нет, они же её сломали, видимо, когда упали. А когда улетали, захватили как-то с собой. Внутрь корабля всосали. Хорошо хоть сейчас разрешили снова на участке жить, а то…

— Как вы думаете, почему они не захватили вас вместе с ним?

Олеся отводит взгляд, видит кошку, отходит в сторону от камеры.

— Люська! Куда опять из дома выбежала! — возвращается в кадр уже с кошкой на руках. — Ладно — меня. Вот её почему он не взял, одну, сиротинушку, оставил. Сиротинушку, да, про тебя говорим. Ведь больше меня её любил… Питомицу свою. Может, ему запретили? Типа, из живых — только людей?

— Как вы думаете, он сейчас жив?

— Жив, жив. Не герой он, а мерзавец! Бросил тут нас с Люськой одних.

— Нет, правда? Как думаете?

— Да жив он. И, надеюсь, счастлив.

(дисклеймер! рассказ был написан на конкурс ККР-2008 на тему уравнения полов в европейской цивилизации.

Многое из описываемого в рассказе тогда воспринималось исключительно как гротеск и антиутопическая фантастика,

и, в то же время, многое воспринимается как ретрофантастика, потому вынужден упомянуть, что все совпадения с реальными социальными явлениями и прочими событиями случайны.

Несмотря на всё это, вполне подходит для выкладки в государственный праздник 12 июня.)

— Да, любимая… Уже подъезжаю… Что, заказала ужин, киска моя? — женщина лет сорока с короткой стрижкой вошла в речной трамвай. Увидев стоящего рядом Генриха, она с нескрываемой ненавистью посмотрела на него, продолжая разговаривать через гарнитуру. Генрих безразлично отвел глаза, потому что демонстрировать свою нелюбовь к лесбийскому движению уже давно считал бессмысленным. Ну есть оно, и есть, что он может с этим сделать? Что может изменить человек, когда он один в бетонных джунглях сошедшего с ума мегаполиса? К тому же, бросать взгляды на лиц противоположного пола считалось оскорбительным.

Речной трамвай отошел от станции и двинулся дальше по реке вдоль стеклянно-бетонных улиц столицы.