Старец умел ждать, однако молчание и одиночество надоело ему. Он возвратился в свой священный дом, взял рыболовные снасти и свой золотой трон. Установил трон напротив небесной дыры и насадил на тонкий золотой крючок волшебную наживку. Нум-Торум закинул удочку и, оставив блестящий поплавок барахтаться среди перистых облаков, затянул долгую древнюю песню.
…
Перед первой поклёвкой прошло немало дней. Увидев барахтающийся поплавок, небожитель прекратил пение, вскочил с трона и вытянул леску со своей добычей. Выловленная сущность оказалась злой — это был мелкий дух болезней,
— Пусти!
— Пущу, как только скажешь мне, что происходит в срединном мире.
Куль пригляделся к Седому Старцу и раскрыл рот от удивления
— Нум-Торум! Ты ли это? Мы не думали, что ты проснёшься.
Старик кивнул.
— Ты первым попался мне. Неужели ваше племя стало столь велико, что любой из вас так просто клюёт на небесную наживку?
— Нас много! — хвастливо сказал дух. — Нас сотни тысяч в каждом из отравленных городов Мансипала. Наши кормильцы толпами ходит по пыльным улицам, едят то, что не съели бы и крысы. Как и прежде, мы питаемся их болью, плодимся и благоденствуем — вот то, о чём мы мечтали многие века.
— Сотни тысяч, говоришь… Неужели Куль-Отыр, ваш владыка, наплодил так много своих мерзких детей?
— Глава подземного царства ушёл, — огорчённо сказал волчонок. — Зато теперь мы сами по себе, нас никто не может наказать!
Не мог Куль-Отыр уйти. Седой Старец не верил в это.
— Много ли людей живёт сейчас в Мансипале?
— Много миллионов людей! — воскликнул куль. — Они разрезали Парму грязными дорогами, построили людские муравейники. Многие разучились ходить пешком — за них это делают бездушные машины. Ради таких машин они разворотили все горы и перекопали все равнины. А в часть земель на юге Каменного пояса не смеем ходить даже мы. Неведомая доселе болезнь отравила там все слои срединного мира несколько десятилетий назад — виной тому желание людей получить новое оружие, разрушающее землю и камень. От леших с Запада приходят слухи, что в других землях то оружие принесло ещё большую беду… И это хорошо!
Нум-Торум нахмурился и выбросил духа-волчонка обратно, в небесную дыру. Не хотелось больше слушать россказни этого глупого духа.
Насадил новую наживку, забросил удочку и снова затянул старую песню.
Прошло две недели, прежде чем на удочку небожителя попалась вторая сущность — реинкарнирующаяся душа-тень
— Здравствуй, внук, — обратился Нум-Торум, посадив исхор на колено.
— И тебе здравствуй, — душа смотрела на божество осоловевшим взглядом. — Кто ты?
— Люди совсем забыли про меня? — удивился Седой Старец, но решил не сердиться — всё же, не удивительно, столько веков прошло. — Я создатель земли, податель небесного света. Я охраняю мораль и порядок этого мира. Меня звали Нум-Торум, что означает «небесное высшее существо». Когда-то давно, когда народы жили отдельно, и иные божества не знали о Мансипале, я почитался верховным божеством.
— Я слышал о Нум-Торуме, — кивнул дух человека. — Моя бабка говорила что-то в детстве. Но не знал, кто он, и не верил в него.
— А в кого же сейчас верят жители срединного мира? В Иисусу? В Магомета?
— Люди-то? А кто их знает? — пожал плечами исхор. — Кто-то говорит, что верит, кто-то нет, а толку. По сути, ни в кого мы сейчас не верим. Зачем верить, когда исход один.
Старик сокрушённо покачал седой головой.
— Как ты погиб? На охоте, в лапах хозяина леса, или в храбром бою, защищая землю от врага?
— Не, зачем в бою. Водка, огненная вода… От неё много манси померло.
Нум-Торум сокрушённо покачал головой. Потом вспомнил то, что сказал дух-куль и спросил:
— Правда ли, что народа Пармы теперь много миллионов в срединном мире? Правда, что вы построили много городов?
— Манси? Да нас не больше десяти тысяч осталось! Все остальные люди с запада и с юга приехали.
Седому старцу было больно слышать об этом, но он смирился с этим — много веков прошло, новые племена теперь в Мансипале, новые времена.
