— Куда же ты теперь? Ты нашёл младенца, чтобы вновь воплотиться на родной земле?
— Нет. Нас рождается год от года всё меньше и меньше. Народ Пармы вымирает.
И вторую свою добычу отпустил Нум-Торум в небесное окно, в срединный мир.
Ещё пара недель прошло с тех пор, как Седой Старец забросил удочку в третий раз. В третий раз на приманку старика попалась не душа человеческая и не дух, а крохотная, по сравнению с небесным великаном, золотая статуэтка.
Это была Сорни-Эква, «Золотая Баба», что много лет являлась главным идолом-эпитетом Колташ-Эквы, богини срединного мира. По велению жены Нум-Торума статуэтку много лет назад спрятали в болотах двое охотников, покончившие затем с собой, чтобы никто не узнал тайного места. Нум-Торум пока ещё не ведал об этом, но он понял одно — если Сорни-Эква попалась на небесную приманку, значит, она больше не нужна жителям срединного мира. Значит, в Колташ-Экву больше не верят, и она не охраняет свои изваяния от глаз чужаков.
Неужели и из срединного мира ушли все боги? Старик пока не видел подходящего способа узнать ответа на все вопросы. Поразмыслив, он положив снасти около небесной дыры и обошёл священный дом. Там, на небесном лугу, к столбу была привязан крылатый конь Калм. Оседлав небесного скакуна, Седой Старец направил его вверх, на третье небо Мансипала. Ему хотелось разбудить родню.
— Их осталось мало, — тихо проговорила Хотал-Эква, низвергнутая богиня солнца.
— И они не верят больше в нас, — сказал Этпос-Ойка, бывший бог луны.
— Все эти годы мы ждали, что что-нибудь изменится, — подал голос бог грома, Сяхыл-Торум. — Но ждать нечего!
— Нам остался ничтожно малый участок небес. Мы загнаны в тупик, нам нечего больше делать здесь, — кивнула Най-анки, богиня огня.
— Нет! — сказал Нум-Торум. — Мы не можем так просто бросить народ Пармы. Пока остался хоть кто-то из них, мы обязаны оставаться здесь, на небесах Мансипала.
Родственники Седого Старца удивлённо посмотрели на него.
— Ты не хочешь быть с нами?
— Ты хочешь оставить нашу небесную семью без старейшины?
— Как мы будем без тебя?
— Я останусь здесь, — твёрдо ответил Нум-Торум. — Я не могу бросить внуков срединного мира.
Яркая вспышка озарила третье небо Мансипала на севере. Через разверзнутый небосвод к собравшимся родственникам шла юная женщина с семью косами. От её лица шло сияние, а облачена она была в золотые одежды с красным узором и воротником из соболиного меха.
— Сестра! — воскликнула богиня солнца.
— Ты вернулась к нам, — прогремел Сяхыл-Торум.
Колташ-Эква лучезарно улыбнулась.
— Родичи мои! Идёмте за мной. Мой младший сын, Мир-сусне-хум, создал в другом пространстве Новый Мансипал! Там много густых лесов, прекрасных гор и полноводных рек. Народ Пармы процветает там, их многие миллионы. Идёмте же за мной, я проведу вас туда через первозданный хаос. Это будет долгая дорога, но мы пройдём её вместе.
— Ты не должна быть здесь! — строго сказал Нум-Торум своей бывшей супруге. — Я низверг тебя вниз, в срединный мир. Твоё место там.
— Мы должны забыть былые обиды, — проговорила эква. — Идём с нами,
— Я останусь на небесах Мансипала. А вы все предали меня и предали наших внуков.
Сначала горестно было Седому Старцу. Покинули его родные, дети забыли про Нум-Торума, и почти не осталось внуков-людей из народа Пармы.
Но у небожителя ещё оставалась волшебная наживка, и была куча свободного времени. Хороша рыбалка — нет более приятного занятия для старого божества.
Теперь он просто ловил рыбу, спустившись в срединный мир на своей сверкающей колеснице. Ловил настоящую, живую рыбу, живущую в верховьях рек Северного Урала. А геологи и лесные туристы-экстрималы, пробирающиеся сквозь тайгу некогда священной горы вогулов Холат-Сяхл, с удивлением наблюдали яркое свечение в туманной дымке облаков и видели едва различимый золотой луч. НЛО, говорили они — не иначе.
Наступила зима, реки и ручьи покрылись льдом. Нум-Торум смотал блестящую нить, убрал наживку и вернулся в свой священный дом. Пристроив подушку с золотой парчой на тахте, решил он снова лечь, чтобы уснуть вековым сном, однако услышал стук копыт по небесному полю, и выглянул окно.
Перед домом небожителя стоял пёстрый, как месяц, священный зверь с восемью крыльями, на котором восседал юноша, безбородый, улыбчивый и вечно молодой. Это был Мир-Сусне-Хум, бывший посланник небес на земле.
— Не думал я, что ты вернёшься, — сказал Нум-Торум.
— Я пришёл за тобой, отец, — сказал сын, спешившись.
— А стоило ли? — хитро прищурился старик. — Ты уверен, что я пойду с тобой?
— Ты нужен нам, и ты знаешь это. Вся наша семья ждёт тебя, миллионы внуков ждут твоего прихода на небеса Нового Мансипала. Зачем сидеть здесь.
Задумался старик. Тяжек был выбор.
— Там сейчас осень, там чисто и свежо, — проговорил Мир-Сусне-Хум. — Муксун идёт на нерест…
Нум-Торум поднялся с топчана.
— Запряги моего коня, а я схожу за снастями, — нахмурившись, проговорил старик. — Но не смей и думать, что я уйду в ваш новый мир навсегда! Я просто хочу ещё порыбачить.
