— Мамо! Мерзко мне мракобесие мэра… — мальчик махнул манипулятором, маня и
— Молчи, молчи!.. — мама с мышиным мнением мотает макушкой — мигают ли монокуляры-мреокли мэрских мерзавцев, моняторющих не-марсианская мову. — монолингвистика, молви «М-м», меньше мельтеши, мимо мрачные мысли…
Домовёнку не спалось. Холодно, ветрено на улице. Будто бы не май, а декабрь, и бессонница к Домовёнку пришла из холодной северной зимы.
Когда Домовёнку не спится ночью, он забирается на самую верхнюю полку и достаёт оттуда большую, в его рост, книжку. Много в книжке интересного — и картинки, и схемы, и буквы разные, заморские.
Вьюга завывает на улице, а в домике, с включённым обогревателем и книжкой, тепло и уютно.
Раньше иногда в гости к Домовёнку заходила Лошадка. Глупая, серая Лошадка. Вместе они играли в слова, пили абрикосовый компот и рассказывали друг другу истории.
На самом деле, без Лошадки намного лучше, думал Домовёнок. Он не любил лошадок, особенно когда его одолевала бессонница.
Домовёнку не спалось уже четвёртые сутки.
Абрикосовый компот кончился, зато толстая книжка с верхней полки была почти дочитана, осталась лишь пара листов.
Снежные вихри ворвались в домик, Домовёнок причесал бороду, отложил книжку и слез с пульта.
— Странная зима, правда? — спросила Лошадка. Это она пришла.
— Мне не спится. — признался Домовёнок.
— Всё читаешь? — сказала Лошадка, увидев большую толстую книжку.
Домовёнок кивнул.
— Я почти дочитал эту умную книжку, и я всё понял.
— Что именно?
— Всё понял! Я понял, зачем я здесь. Зачем нужен пульт.
— Ты мне обещал показать, как он работает, когда дочитаешь.
Бородатый маленький старичок достал из большой ключницы старый ключ и залез обратно, на пульт. Пробежался по кнопкам, вставил ключ в замочную скважину и откинул полупрозрачную крышку.
— Когда я нажму красную кнопку, стартуют ракеты, несущие заряд. Принцип действия бомбы прост — в его основе лежит неуправляемая цепная реакция деления ядра изотопов урана — 235 или плутония — 239. При срабатывании детонатора два блока вещества докритической массы выстреливают друг в друга, и тогда…
Лошадка подошла к пульту и нажала кнопку.
Глупая, серая Лошадка. Она не знала, что кто-то по ту сторону океана сделал это парой недель раньше.
А холодный ветер ядерной зимы из тамбурного отсека листал страницы «Квантовой физики».
Хорошо в лесу. Мышата выкатывают из-за холмов солнечный пирог. Комары играют в шашки на раздевание, а кудрявые куропатки кувыркаются на ковриках, занимаясь утренней зарядкой и слушая ранних Пинк Флоид.
Увлечённый Енот, размечая на глаз расстояние между кадрами и натянув картонный каркас на дуршлаг, проявляет вчерашнюю фотоплёнку.
«Ooh, my…» — не унимался Сид Баррет, страдальчески улавливая дуновения ветра. А Еноту хорошо. Он давно не брал в руки старый «Зенит» своего прадеда, доработанный напильником. Аппарат долго лежал в дупле и проржавел со стороны рукоятки, но был ещё годен для точной работы. Вчера мохнатый фотолюбитель нашёл заначку склеротичной белки — три новых «Коники», спёртых у туристов с той стороны реки. Плёнка со вкусом ежевики неплохо сохранилась, енот еле поборол искушение сгрызть лакомство, заправляя её в фотоагрегат.
Кадры получались отменные. Звуки костра удались на славу. Запаху еловых шишек, заснятому на 3″-й объектив, мог позавидовать любой городской фотозадрот, а карликовые свиньи, роющие трюфели в сосновой хвое, гармонично похрюкивали со свежего gif-а.
Ещё не начал геркулес в бульоне мягчать всем своим нутром, как выхухоль прозевала полдень. Кинуть кадр в озеро? В водотеке были и другие, не менее любопытные водографии, столь почитаемые у обитателей вод, но енот решил оставить кадры у себя и показать их прадедушке.
Не было конца в стремлении запечатлеть обычную лесную жизнь, и не было предела мастерству Енота. Он сложил кадры в сигаретную соплю, заправил новую плёнку и вызвал дух прадеда.
В глубине чащи после дождя из обронённого медного крестика начинают проклёвываться остроконечные старообрядческие часовни, вызывая рост бороды. Ондатры-язычники радуются и поют «Локалхост-локалхост!», взывая к богу Обмана, а жук-навозник, недавно защитивший диссертацию по философии, рассказывает лесному слону про Ницше.
