Его пальцы пока не двигаются, но они растягивают меня изнури…танцует только язык, только губы ласкают, высасывают, трутся. По телу прошли горячие волны, меня начало подбрасывать, выгибать, пока я не замерла на какие-то доли секунд и не забилась в оргазме. Это был шквал, это было какое-то адское цунами. Меня буквально ослепило, обдало кипятком наслаждения все тело так что я закричала, а потом зарыдала, потому что никогда раньше не испытывала ничего подобного. Меня накрывало судорогами и спазмами, мне казалось, что я умираю и когда ощутила, как он сильнее раздвинул мне ноги, подтягивая за бедра к себе и вошел своей огромной плотью. Я выдохнула и задрожала еще сильнее. Боль была сладкой и такой же ослепительной как оргазм. Вошел глубоко и сильно… и мне не больно…наоборот эта боль сводит с ума и хочется раскрыться еще сильнее, вывернуться для него наизнанку. Моя плоть все еще судорожно дергается после экстаза. Он что-то хрипит мне в ухо, впивается ртом в мои соски, подхватывая мои ноги под колени и толкаясь со всей мощи все сильнее и сильнее. И каждый толчок заставляет взвиться еще больше, выгнуться, принять, выть от наполненности. От ощущения каждой вены и шрама внутри себя и если раньше это причиняло страдания, то сейчас возносило на новые этапы удовольствия, поднимало все выше и выше. С каждым толчком мои глаза закатываются, мои руки цепляются за его плечи, губы ищут его губ, и я сама жадно впиваюсь в его рот, сосу его язык. Меня уносит…меня буквально разрывает от удовольствия.
Он не стонет он рычит. Он похож на животное, которое потеряло разум и контроль. Его руки мнут меня, сжимают, перехватывают за волосы и тянут к себе. Наши губы встречаются и терзают друг друга. И эти толчки они выжимают из меня влагу, я буквально истекаю ею. Все исчезло вокруг. Больше нет ничего кроме наших тел бьющихся друг о друга. Я хочу больше… я чувствую, что он даст мне больше…скоро. Очень скоро…Его пальцы нагло проникают в меня везде, он словно повторяет толчки члена во всех моих отверстиях, во рту языком, во влагалище членом. Я сама насаживаюсь на его член. Мне мало, мне надо больше, я вырываюсь и бьюсь в его руках, а он держит и долбиться на адской скорости, остервенело, яростно. Моя грудь трется о его одежду, соски болезненно горят, меня дергает как тряпичную куклу, волосы хлестают по лицу.
Наслаждение было похоже на смерть, мне кажется я на мгновения потеряла сознание, сжимаясь судорожно вокруг его члена, сокращаясь и дергаясь всем телом. Оглушенная, промокшая, текущая на его плоть. От остроты ощущений мне почти больно.
- Сууука…как же ты кончаешь…почему раньше нет…бляяядь! Почему раньшеее…
Стонет и его стон переходит в мощный рык. Он содрогается и изливается во мне горячим потоком. Его каменная плоть пронизывает меня так глубоко, что я снова дергаюсь всем телом. Оплетаю его руками и ногами, вжимая в себя.
Мы лежим в объятиях друг друга и тихо стонем. Оба. Я ошеломлённая тем что испытала… а он обессилевший, уткнувшийся лицом в мою голую грудь.
- Ахмад…- мой голос дрожит, я его не узнаю. Он сорвался от криков, - Ахмад… я люблю тебя.
Резко приподнялся, посмотрел мне в глаза. Мокрые пряди волос прилипли к его лицу, скулы блестят от пота, он стекает по его лбу и вискам.
- А я тебя уже нет…- хрипло шепчет, убивая меня выстрелом в упор. В самое сердце. Так что от боли оно сжимается и обливается кровью.
- Так не бывает, - отвечаю, чувствуя, как по щекам катятся слезы.
- Бывает, когда внутри все выжжено дотла. Когда ощущаешь себя мертвым…ты знаешь, что такое быть мертвым, Аллаена?
Смотрю на него и меня полосует лезвиями отчаяния. Он никогда не простит, не поверит мне и не примет обратно. И горло сдавливает от рыданий.
- Мертвецы не умеют любить…
Вышел из меня, отвернулся поправляя одежду, потом снял с себя джалабею и кинул мне.
- Оденься и иди к себе.
- Ахмад!
- Молчи! Лучше молчи!
Натягиваю на себя его одежду, а саму трясет от рыданий. Но он больше не смотрит на меня.
- Ты…узнал о ребенке? – тихо спрашиваю его пока не ушел.
- Еще нет. Как только узнаю скажу тебе.
Смотреть ему вслед и чувствовать, как болят даже ребра, болит кожа. Потому что внутри меня умирает надежда, которая родилась, когда я увидела его здесь, когда привлек к себе, набросился, целовал, ласкал. Я была счастлива…пока не убил. Так жестоко, так прямолинейно.
«А я тебя уже нет»…
Когда я узнала его то считала себя сломленной, считала себя израненной и несчастной. На самом деле я даже не представляла себе, что такое настоящая боль, настоящие раны от которых нет обезболивающего.
Ткань сохраняла его запах, и казалось сохранила даже тепло его тела. Я вернулась в комнату и свернувшись калачиком лежала и смотрела в темноту, не снимая джалабею.
Ахмад сказал, что он мертвый…и убивает меня жестокостью, но я почему-то все равно люблю его. Я не мертвая.
Мне не хочется мыться, не хочется смывать следы его поцелуев, следы нашего секса. Мне хочется, чтобы все впиталось в меня и оставалось клеймом на моем теле.
