Милостивая государыня,
Большая опасность угрожала синьорине, вашей дочери. Я не постигаю, каким образом вы, такая нежная и попечительная мать, согласились отпустить ее от себя. Она теперь в том возрасте, когда участь всей жизни женщины зависит иногда от одной минуты, одного взгляда, одного вздоха.
Приезжайте сюда, синьора, возьмите вашу дочь и не покидайте ее. Зачем оставляете вы ее в чужих руках, с людьми, которые не умеют обходиться с ней, раздражают ее характер и уже довели бы ее до больших проступков, если б только в душе ее не развивались семена добродетелей, посеянные вами?
Не позволяйте выдавать ее за человека, которого она не любит: легко может быть, что это заставит ее броситься в объятия человека недостойного.
Ради Бога, приезжайте!
Вам, конечно, покажется странным, по какому праву даю я вам советы.
Дело в том, что я познакомился с синьориной Алецией, не зная ее имени, и едва не влюбился в нее. Несмотря на строгий присмотр, я виделся с ней втайне и мог бы, конечно, без успеха, употребить все хитрости, которыми обольщают обыкновенных женщин. Но к счастью, Алеция избавилась от большой опасности. Я вовремя узнал, что она дочь женщины, которую я уважаю более всего на свете, и с этой минуты жилище ее сделалось для меня священным.
Я не удаляюсь от нее только для того, чтобы быть готовым отвечать на самые строгие вопросы, если б вы, не доверяя моей чести, приказали мне явиться перед вами и дать отчет в моем поведении.
Нелло.Я запечатал это письмо, размышляя о том, как бы доставить его скорее и вернее. Я не смел ехать сам, боясь, что Алеция, узнав о моем отъезде, наделает каких-нибудь дурачеств. Мне хотелось найти смелого, смышлёного мужика, который бы отправился с этим письмом на почтовых в Неаполь. Случай помог мне, и через два часа посланный был уже в дороге. Я бросился на постель и вздохнул свободно, как будто гора у меня спала с плеч, но не мог заснуть до самого утра.