Большим подарком для ученых стала публикация в 1894 году былин и исторических песен из сборника, составленного алтайским краеведом Степаном Ивановичем Гуляевым (1805–1888) еще в 1860-х годах.{30} Гуляев родился на Алтае в семье мелкого горнозаводского чиновника, окончил Барнаульское горное училище, затем оказался на службе в Петербурге. Человек талантливый, он не прерывал связей с родными местами, вел переписку с алтайскими краеведами, получая от них материалы по истории и этнографии южной Сибири. Познакомившись с П. И. Якушкиным, Степан Иванович мечтал, как и Павел Иванович, все бросить и заняться народной поэзией. Не случилось. В 1859 году Гуляева, к его радости, переводят служить в Барнаул, где он и провел последующие 30 лет, с увлечением отдаваясь служению делу процветания родного края. Гуляев пишет работы по географии, разводит арбузы и дыни, культивирует табак, борется против вырубки лесов и экспериментирует с изготовлением красителей из местных растений, открывает минеральные источники, собирает старинные рукописи и, конечно же, фольклор.{31} Самой большой удачей исследователя становится знакомство в 1871 году со сказителем Леонтием Гавриловичем Тупицыным, пожилым (за 60 лет) крестьянином деревни Ересной (в пяти верстах от Барнаула). Деятельный и хозяйственный мужик, Тупицын жил в крайней бедности по причине своей инвалидности. Сначала, в возрасте примерно сорока пяти лет, он занозил левую ногу, рана загноилась и не заживала лет десять. В результате нога деформировалась и ходить Леонтий Тупицын мог, лишь наступая на кончики пальцев. А потом его поразила внезапная слепота. От Тупицына Гуляев записал более двадцати былин, которые сказитель усвоил от отца, а тот — от своего отца (деда Леонтия Ивана).{32} «Сибирский» сборник Кирши Данилова теперь не был одинок — стало ясно, что среди русских Сибири, трудившихся на заводах Демидовых, какое-то время сохранялась былинная традиция.
Настоящим откровением стало обнаружение на рубеже XIX–XX веков былин у казаков. Первым нашел былины в далеких Якутске и Средне-Колымске у местных русских (потомков казаков-первопроходцев) сосланный сюда Владимир Германович (до принятия крещения — Натан Менделевич) Богораз (литературный псевдоним — Тан) (1865–1936). Суровую ссылку на 10 лет в арктический Колымск он получил в 1889 году. К моменту отправления по этапу социалист Владимир Богораз успел недолго поучиться на естественном отделении физико-математического и экономическом отделении юридического факультетов Петербургского университета. За участие в радикальных студенческих кружках он получил ссылку, а за организацию забастовки — 11 месяцев тюрьмы. Потом были участие в поздней «Народной воле», новый арест, почти три года ожидания в тюрьме приговора и, наконец, путь в Средне-Колымск — путь протяженностью в 12 тысяч верст, растянувшийся на год. Уже в Якутске дальнейшее продвижение представлялось невозможным — дыхание в груди застывало от холода. Но поехали дальше — в Средне-Колымск. Ко всему человек, в конце концов, привыкает. По прошествии времени Богораз будет вспоминать эти тяжелые годы с юмором и даже теплотой.{33} Власти загнали в Средне-Колымск — единственный город в этой местности — полсотни политических ссыльных, не подумав, что для их охраны здесь имеется всего 15 казаков. Неизвестно кому кого следовало опасаться! В результате охранявшие решили не ссориться с охраняемыми, предоставив им полную свободу действий — всё равно никуда не денутся. С одной стороны, ссыльные были обречены на тяжелый физический труд: хочешь выжить, изволь и рыбы наловить, да с запасом, пудов эдак 60, и дров заготовить до сотни кубов, а вода для питья — из речки, для того, чтобы зимой напиться, надо пробуравить лед толщиной в печатную сажень. Но с другой стороны — чтение запоем, споры-разговоры с товарищами, сочинение стихов, написание романов и, наконец, нескончаемая картежная игра с разными вариациями, часто в компании с исправником, который, наслушавшись разговоров поднадзорных, от скуки сам принялся изучать «Капитал». А кроме того, молодые люди, прибывшие из цивилизованной части Империи, пользовались огромным успехом у местных девушек… Когда Колымск окончательно надоел, Богораз начал путешествовать — забирался и к чукчам, и к ламутам, и к якутам, и к эскимосам. Ездил верхом на оленях, питался всякой падалью и гнилью, как это принято у аборигенов, учил языки и собирал фольклор — тоже дело непростое: сначала надо записывать на морозе карандашом, пока руку не отморозишь, а затем, уже в тепле, разбирать записанное и переписывать оленьей кровью (вместо чернил).
