- Он уже не мальчик. Это лишь видимость. Из-за болезни, наверное, он кажется моложе своих лет, лицо его не обрастает щетиной. Но ему уже 23 года. Красота мимолётна, очень скоро она отцветёт. Он станет мужчиной, воином. Ты не сможешь его обучить, Святогор, только покалечишь. Оставь его мне, я первый нашёл его, первый подал ему руку помощи, одарил своей любовью. Я больше всех имею право на эту короткую любовь. В конце концов, если бы я не рассказал тебе про него, ты бы на него и не посмотрел бы.
- Да, здесь ты прав, Ратша. Мне больше интересна его душа, а тебе - тело. Но ты ещё молод и найдёшь свою любовь, и не такую короткую, я же одинокий старик, возможно, это моя последняя любовь. Позволишь мне умереть в одиночестве?
- Так, значит, всё-таки ты его полюбил, - гневно прищурился тысяцкий, - своих детей у тебя нет, так ты решил его опекать. Опять о себе думаешь. А о нём кто подумает? Что ему нужно? Я в первую очередь забочусь о нём, о его будущем, а не о своих нуждах.
- О его будущем? - вдруг повысил голос Святогор, - открой глаза, Ратша. Илья - не убийца. Да, он может хорошо сражаться, прилежно тренироваться, чтобы угодить тебе, но он не сможет убивать. Да ему это и не нужно. Он для другого создан, он - живое чудо, он может много людей привести ко Христу, некоторые в Муроме уже собираются креститься по его примеру. Он - чистая, непорочная душа. Если он запятнает себя убийством, он, пожалуй, и сам погибнет, не выживет. Но, скорее всего, в первом же настоящем бою он скорее позволит врагу убить себя, чем убьёт сам.
Слова Святогора поразили Ратшу в самое сердце. Он действительно словно прозрел. Илья был силён, был быстр и проворен на тренировках, но он не был воином. Для него все эти тренировки были игрой, испытанием собственной силы. Илья долгое время не мог ходить и теперь радовался новым своим возможностям, своему счастью. Он изучал и испытывал своё тело, и потому тренировки и физический труд были ему в радость. Но Илья, несмотря на свою нарастающую физическую мощь, был добродушен и беззащитен, как ребёнок. Он легко обманывался, легко спешил ко всем на помощь, был невероятно отзывчив и невероятно доверчив. Пожалуй, если бы не покровительство тысяцкого, то этот юноша попал бы в самую неприятную историю и в лучшем случае вернулся бы к себе в деревню, а в худшем попал бы к кому-нибудь в рабство или ни за что погиб бы. И всё же, Ратша уже много сил вложил в юного карачаровца и не собирался так легко сдаваться. Как только Руслан ушёл, тысяцкий вошёл к Илье.
- Тебе, друг, в баню надо. Я велю затопить.
Хозяева двора охотно принялись выполнять поручение тысяцкого. Натаскали воды из колодца, забросили дрова в печь. Ратша куда-то исчез и появился тогда, когда всё было готовы, и Илья уже голый вошёл в помещение. Тут-то и возник тысяцкий, а с ним какая-то незнакомая кареглазая девица. Илья смутился и прикрыл руками наготу. Девушка лишь кокетливо рассмеялась.
- Знакомься, это Вияна, - улыбнулся Ратша, - первая красавица в Муроме, моя отрада, от сердца отрываю. Ничего для тебя не жаль, забирай, а я пойду.
- Куда? - с мольбой взглянул на него Илья.
- Извини, дел по горло. Вияна тебя попарит, она умеет, не беспокойся.
С этими словами тысяцкий поцеловал девушку в губы, что-то шепнул ей на ухо так, что Вияна рассмеялась. А после ушёл, оставив её наедине с другом. Илья чувствовал, как с каждым её шагом сердце в его груди колотится всё быстрее и быстрее, как будто вот-вот выскочит. Видимо, на лице у него бы написано волнение, отчего Вияна отступила и села с ним рядом.
- Ратша не обманул меня, - молвила она, - ты и вправду очень хорош собой. А это правда, что прежде тебе не была ведома женская ласка?
- Д-да, - выдавил из себя Илья.
