Илья смотрит по сторонам, пытается заглянуть на веранду ресторана. Становится на скамью. Вздрагивает оттого, что вдруг там увидел, сжимает кулаки, поднимает их над головой и потрясает ими, затем, будто нокаутированный, валится на скамью.
Как переживает парень, а! И главное — под музыку из того же ресторана! А что это у него в руках, что он схватил и держит? Фотоаппарат Комаровского! Как он к нему попал?!
Входит м и л и ц и о н е р, обнаруживает Илью.
М и л и ц и о н е р. Эй, гражданин! Тут спать не полагается.
И л ь я (поднимается, садится). Я не сплю.
М и л и ц и о н е р. А что… вам нехорошо, что ли?
И л ь я. Очень!..
М и л и ц и о н е р. Тошнит?
И л ь я. Хуже!..
М и л и ц и о н е р. Тогда вот что… Можно вызвать машину и свезти вас куда надо. Протрезвитесь, придете в норму под наблюдением квалифицированных специалистов — и домой.
И л ь я. Не надо. Я и без специалистов…
М и л и ц и о н е р (приглядывается к нему). А ты что, парень, студент, может?.. Тогда, конечно, это дорогое удовольствие, не для вашего брата. (Садится рядом, закуривает.) Хочешь?
И л ь я (берет у него сигарету). Спасибо…
Из-за дерева выглядывает и снова прячется Р а и с а.
М и л и ц и о н е р. А ты какой конкретно студент будешь — медик или еще какой?
И л ь я. Я из механико-химического.
М и л и ц и о н е р. А-а, знаю… И что же, у вас там большую стипендию дают, что ли?
И л ь я. Как и в других вузах.
М и л и ц и о н е р. Ну, этого не может быть… На какие же наличные ты это самое… пьянствуешь?
И л ь я. Я не пьянствую.
М и л и ц и о н е р. А с чего же тебя тошнит?
И л ь я. Эх, дядя!.. Разве все расскажешь…
М и л и ц и о н е р (достает из кармана гимнастерки записку Раисы). Уж не с того ли, что твоя, как ее… Анюта с этим, как его… Комарьковским, что ли… шуры-амуры завела?
И л ь я (вздрагивает, как от удара). А вы думаете, это легко, да? Ведь два года мы с нею всегда везде и всюду вместе: в кино, в этом парке или на Старой Кубани. Она любила вечером, при луне, на лодке кататься. Я гребу, а она на корме сидит. Перегнется, свесится с лодки и на ходу белые лилии вот на таких длинных стеблях из воды вытаскивает. Потом сделает из них венок вроде короны и наденет себе на голову. И капли воды при луне, как алмазы, у нее в волосах блестят. А она ну как русалка, смеется, смеется, смеется!..
М и л и ц и о н е р (сочувственно). Да, братишка, конечно… Но ничего не попишешь, не ты первый и не ты последний. Это у них, у русалок, порядок такой: с одним посмеялась — подавай ей другого.
И л ь я (вдруг что-то сообразил). Подождите… А откуда вы знаете?..
М и л и ц и о н е р. Про русалок? Н-ну! Насмотрелся, дорогой, вот здесь, на своем посту.
И л ь я. Откуда вы знаете про Анюту?
М и л и ц и о н е р. Про Анюту?.. Милиция, парень, она такая, она все знает, только, может, не сразу скажет. (Отдает ему записку.) На вот, держи, да больше не теряй.
И л ь я (машинально кладет фотоаппарат рядом на скамью, берет записку, смотрит). Будь она проклята! (Комкает записку и бросает ее на землю.)
М и л и ц и о н е р (достает свисток, свистит). Парень!..
И л ь я. Извиняюсь… (Поднимает записку и сует ее в карман, затем машинально снова берет в руки аппарат Комаровского.)
М и л и ц и о н е р (снова сочувственно). Кто же он такой, как его… Комарьковский? Небось твой же друг и приятель, тоже студент?
И л ь я. Нет. Доцент… Ну, в общем, преподаватель.
М и л и ц и о н е р. Доцент?.. Так это же почти что профессор!
И л ь я (показывает). Вон они сидят в ресторане, на веранде, за третьим столиком справа.
