«Илюшка смеется» и другие комедии полностью

К у з я (чувствуя, что сообщил Андрею, по-видимому, что-то лишнее). Товарищ старший… товарищ Андрей… я лучше пойду. Я уже опаздываю…

А н д р е й. Стой!.. Вот что… Я сегодня уезжаю. И нужен мне букет цветов. Большой букет белых роз!.. Знаешь, что означают белые розы?

К у з я. Нет. Но…

А н д р е й. Они означают глубокое, чистое, нежное чувство.

К у з я. Откуда это известно?

А н д р е й. Еще из античной литературы, из древнейших манускриптов.

К у з я. Ну что ж, достать можно. У нас и в фирменном магазине и на рынке цветы продают. Александре Семеновне букет, да?

А н д р е й. Почему ей?

К у з я. А кому же?

А н д р е й. Галинке.

К у з я (встает). Что-о?!

А н д р е й. Добудем, а? Большой и красивый!

К у з я. М-м… Не знаю.

А н д р е й. Почему не знаешь?.. Деньги вот, держи.

К у з я. Не в деньгах дело, товарищ старший… Андрей. Деньги и у меня есть…

А н д р е й. А в чем дело?

К у з я (сквозь слезы). Не знаю!.. (Резко поворачивается и убегает.)

А н д р е й (растерянно). Кузя!.. Кузьма Егорович!.. (Бежит за ним.)

Входит  Л я л и н а  и стучит в дверь комнаты Калитина.

Л я л и н а. Семен! Ты еще дома? Выйди, пожалуйста.

К а л и т и н (на пороге двери). В чем дело?

Л я л и н а. Мне нужно с тобой поговорить.

К а л и т и н. А мне некогда…

Л я л и н а. И все-таки поговорим… Твой Андрей на поверку оказался мелким лгунишкой: никакой он не космонавт и даже не испытатель, и не в Москве, а где-то в Азии.

К а л и т и н (с досадой). А-а!.. К чему ты все это?

Л я л и н а. К тому, что у Шуретты от слез уже распухло лицо. Она так надеялась!.. И я решила как можно скорее увезти ее отсюда. Мы уезжаем в Сочи. Шуретте надо отдохнуть, мне тоже… Кроме того, сейчас, в разгар концертного сезона, мы сможем пристроиться там к какой-нибудь бригаде и неплохо заработать. Это я беру на себя.

К а л и т и н. Подожди, не так быстро… А парнишка как же?

Л я л и н а. Какой парнишка?.. А-а… Но, Семен…

К а л и т и н. Ты что, опять за свое, Лукерья?!

Л я л и н а. Я все предусмотрела: пусть он побудет пока здесь, у Галины. Ей ведь нравится с ним возиться. А кроме того, зачем же у нас эта нянька Маланька? Должна же она как-то отрабатывать хлеб, который ест у нас…

К а л и т и н. Стой! Замолчи!.. Ответь мне, пожалуйста, ты где живешь?

Л я л и н а. Как это — где? Здесь. Я здесь прописана.

К а л и т и н. Прописана здесь. А где живешь, спрашиваю! Где? Когда? С кем?!

Л я л и н а (пожимает плечами). Ты задаешь какие-то странные вопросы.

К а л и т и н. Нет, не странные! Люди вокруг тебя машины и станки, дома, целые города… коммунизм строят! А ты… А ты что строишь, вернее, выстраиваешь?!

Л я л и н а. Я?.. Гм… И я на своем участке, по мере сил… Мы поговорим с тобой, Семен, об этом в другой раз. Сейчас нам некогда. Мы должны быстро собраться и ехать.

К а л и т и н (взрывается). Вам некогда?! Ну и катитесь! С попутным! На все четыре! Скатертью!..

Лялина машет на него рукой и уходит к себе. Калитин подходит к столу и молча с сердцем бьет по нему кулаком.

Входит  Г а л и н а  с полотенцем через плечо.

Г а л и н а. С добрым утром, папа. Послушай, пожалуйста, Илюшку, пока я умоюсь. Хорошо?

К а л и т и н. Хорошо. Иди…

Галина уходит на кухню. Калитин подходит к двери в ее комнату, прислушивается. Б а б а  М и л я  и  А н д р е й  несут самовар.

Б а б а  М и л я. Сюда, Андрюшенька. Ставь его на стол, милок. Стой! Кажется, он у нас обратно расшатался… Ну да! Обратно наш тяжелый вес на нем свою силу пробовал, своими кулачищами его пинал. Семей Петрович!..

К а л и т и н. Ну?..

Б а б а  М и л я. Стол расшатался. Подправишь, что ли?

К а л и т и н. Тащи молоток и гвозди.

Б а б а  М и л я. Андрюшенька, поставь его пока, прямо на пол поставь… (Уходит.)

А н д р е й (после паузы). Семен Петрович…

К а л и т и н. Что, дорогой?

А н д р е й. Можно мне с вами… об очень важном?

К а л и т и н (со вздохом). Слушаю…

А н д р е й. Сегодня в десять ноль-ноль…

К а л и т и н. Летишь дальше, знаю. И понимаю, Андрюша. Понимаю и не удивляюсь, как старая нянька: что да почему, по какому случаю?! Ясно…

А н д р е й. Семен Петрович! Я хотел сказать…

К а л и т и н. Да что говорить! Разговорами все равно ничего уже теперь не изменишь…

Входит  б а б а  М и л я.

Б а б а  М и л я. Вот, Семен Петрович, и молоток, и гвозди. Я и планку на всякий случай прихватила. Может, приколотишь как-нибудь сикось-накось, а?

К а л и т и н. Ладно, старая, не учи. Как-нибудь да сикось-накось нигде и ни в чем не годится. Лучше уж не сикось-накось, а вот как Андрей, прямо и сразу… крест-накрест!