С т р о г о в. Не можете?.. А ну, Ахмет! Включай светильники! Снимай на пленку! Ее, которая не может, очередь, часы, пустой председательский кабинет…
Ю р б а е в
Г у р с к а я
Ю р б а е в
Г р о ш е в а. В кинобудке готовы?.. Начинаем!.. Алла, читайте дикторский текст.
А л л а. А что смотрим, Ольга Степановна?
Г р о ш е в а. «В горисполкоме на приеме». Режиссер Строгов, кинооператор Юрбаев.
А л л а. Читаю, Ольга Степановна… «Строго соблюдая раз и навсегда установленный порядок, каждую среду, ровно в девять часов утра, заместитель председателя Черноморского горисполкома товарищ Семиглазов начинает прием посетителей…»
Г р о ш е в а
К о ш к и н. Никакого товарища Семиглазова… Пустой кабинет…
А л л а. «Благодаря предварительной записи с указанием времени приема посетителям не приходится ждать, и, разрешив все своп вопросы, они, довольные, от всей души благодарят работников горисполкома…»
К о ш к и н. Какая-то очередь… Какие-то номера на ладонях! Ничего не понимаю…
Г р о ш е в а
А л л а. Что касается меня, Ольга Степановна, то я читаю дикторский текст — правый ряд сценария.
Г р о ш е в а. Но на экране ничего похожего. Все наоборот!
А л л а. А это уже… левый ряд.
Г р о ш е в а. Прерываем!.. Товарищ Строгов, объясните нам: в чем дело?
С т р о г о в. Сейчас… Дело в том, товарищи, что нам с Юрбаевым пришлось на ходу перестроиться и снять не совсем то, что намечалось по сценарию.
Ю р б а е в. Даже совсем не то.
Г р о ш е в а. Опять?!
С т р о г о в. Да, опять. Мы столкнулись с возмутительным фактом. Мы обнаружили, что прием посетителей в горисполкоме в действительности выглядит вовсе не так, как он изображен в сценарии.
Г р о ш е в а. Столкнулись, обнаружили, перестроились!.. Зачем? Кто вас об этом просил?! Мы телевидение, а не газета. Мы новый вид искусства! У нас другие цели и задачи!
С т р о г о в. Мы такой же партийный орган, как и газета.
Ю р б а е в. И должны не только это самое… тру-ля-ля.
Г р о ш е в а. Черт знает, что такое! Я буду вынуждена сообщить директору студии.
А л л а. А я считаю, что режиссер Строгов поступил правильно.
Г р о ш е в а. А вас не спрашивают, диктор Мотылева. Ваше дело читать, а не считать.
А л л а. А я хочу не только читать!
Г р о ш е в а. Мало ли кто чего хочет!.. Короче говоря, и этот опус режиссера Строгова в эфир не пойдет.
С т р о г о в. Товарищ Грошева! Я тоже буду вынужден сообщить директору студии. Не поможет — сообщить в горком партии…
Г р о ш е в а. И там у вас ничего не выйдет, товарищ Строгов. Вам передали уже, нет? В связи с вашим письмом в горком звонил Березин и сказал: телевидение есть телевидение, и незачем ему устраивать какие-то там рейды-проверки и тому подобное.
С т р о г о в. Березин так сказал? Но это же неправильно!
Г р о ш е в а. Ого! По-вашему, уже не только руководство студии, но и горком партии ведет телевидение Черноморска не туда?
С т р о г о в
Г р о ш е в а. Что-о?.. Вы на моем месте?.. Ах, вот оно что!..
К о ш к и н. Мне? Зачем?! Я в редакции литературно-драматических передач…
Г р о ш е в а. Возьмите сценарий, захватите с собой любого свободного кинооператора и немедленно поезжайте в горисполком к товарищу Семиглазову. Извинитесь, объясните, в чем дело, и… снимите сюжет так, как он должен быть снят для телевидения.
Ю р б а е в. Ничего не выйдет, Ольга Степановна. Мы ведь с Борисом Никитичем хотели его потом… Семиглазов отказался сниматься. У него сегодня это самое… нефотогеничное лицо.
Г р о ш е в а. Что? Какое лицо?
Ю р б а е в. Нефотогеничное. Ну, такое… вытянутое.