Следы были уничтожены, но Чейз точно знал, где они остались. Он знал, где стоял его брат, когда получил удар по голове. Он подошел к этому месту и пригласил Джиллиан присоединиться к нему.
И здесь
Чейз почувствовал, как зло, более мощное, чем обычно, заполнило его сознание. Он пытался понять, будет ли злобное вторжение на этот раз фатальным, перекроют ли холодные пальцы смерти его дыхание, остановят ли навсегда его сердце.
— Чейз!
Он услышал тот же ласковый голос, который проник в его затуманенный мозг в Пуэрто-Валларте. И сейчас, как и тогда, он хотел бы отозваться на него — но не мог.
— Чейз, пожалуйста!
Она дотронулась до него: сначала ее тонкие пальчики погладили его щеки, затем ее хрупкие руки обвились вокруг его талии, ее мягкая теплая грудь прижалась к его одеревеневшему телу, словно она пыталась передать ему свое тепло, забрать из него то, что угрожало его убить.
«Ты не защитишь меня, — безнадежно подумал Чейз. — Это сидит внутри меня, и на сей раз оно меня убьет. Ничто не защитит меня от этого, и никто не сможет это изгнать».
Никто, кроме Джиллиан Кинкейд.
Но произошло чудо, и чудовищный ледник зла начал постепенно таять. Это таяние было медленным, скупым, кусочек за кусочком, оно вызывало страшную боль, когда ослабляло свою смертельную хватку.
Оно покидало его.
«Почему?» — удивлялся Чейз. Потому что злобная сила, которая вторглась в него, принадлежала Джиллиан, была под ее командой и контролем? Или из-за ее доброты, присущей ей душевности и нежности, которые смогли победить даже такое могущественное зло?
— Слава Богу, — прошептала Джиллиан, почувствовав, что он опять начал дышать. Ослабив крепкие объятия, она подняла к нему свое лицо: — Чейз, пожалуйста, поговори со мной!
Он не мог говорить, не сейчас, но он смог посмотреть в ее вопрошающие, обеспокоенные глаза и на ее дрожащие красивые губы.
— Что произошло, Чейз? — продолжала умолять она. — Ты что-то вспомнил? Ты выглядел таким…
— Каким? — с трудом выдавил он из себя.
— Таким ужасно испуганным. Словно ты увидел что-то невыразимо ужасное. — В красивых глазах Джиллиан тоже появился ужас, когда она проговорила в панике: — Чейз, я не слышу биения твоего сердца!
Джиллиан спрашивала его, что он видел, что заморозило его сердце, но Чейз и сам не знал этого. То, что пришло к нему на этот раз, очень отличалось от всех предыдущих ощущений и было гораздо сильнее, могущественнее и злее. Возможно, то, что он почувствовал, стоя на этом месте, было предсмертным криком человека, который был его братом? Или, может, это была сама смерть, требовавшая другие сердце и душу, чтобы тоже поглотить их в безбрежных темных водах океана?
Чейз этого не знал и, однако, внезапно почувствовал и поверил, что за смертью его брата скрывалось нечто большее, чем дремотный вздох поглотившего его моря. И что бы это ни было, оно все еще жило… и было таким злым — и таким опасным.
Опасным для кого? Для него? Для Джиллиан? Для них обоих? Или эта милая женщина, которая так искренне испугалась за него, в действительности была «наичернейшей из вдов»?
Чейз этого тоже не знал.
— Давай поедем на Бора-Бора.
— Что?
— Ты сказала, что мы поженились через семнадцать дней после встречи, а это значит, что годовщина нашей свадьбы будет двадцать восьмого числа, ровно через неделю, начиная с сегодняшнего дня. Давай отправимся на Бора-Бора, как шесть лет назад. — Поскольку Джиллиан встретила его предложение с удивлением и беспокойством, Чейз мягко спросил: — Или ты предпочитаешь туда не ехать?
— Почему? Мне бы хотелось. Но чувствуешь ли ты себя достаточно окрепшим, чтобы отправиться в столь длительное путешествие?
— Конечно. — Его обольстительная улыбка не стерла выражения беспокойства в ее глазах. — В чем дело, Джиллиан?
— Скажи мне, пожалуйста, что так сильно тебя напугало?
Всего несколько часов назад Джиллиан смело рассказала ему всю правду о себе, и самым смелым было ее признание, что она и его брат не делились друг с другом глубокими и мучительными тайнами, которые терзали их сердца. Сейчас она просила его поделиться с ней, и Чейз видел нерешительность в ее просьбе — и мужество.
— Я ничего не помню, Джиллиан. Я просто что-то почувствовал. Случалось ли нечто подобное со мной прежде?
— Нет, насколько я помню. Что ты почувствовал, Чейз?
— Опасность… и зло.
— Опасность? Зло? Что это значит?
— Я не знаю, Джиллиан. Я честно не знаю.
«Вот почему я хочу поехать на Бора-Бора вместе с тобой: чтобы увидеть, останется ли это позади, или оно будет путешествовать вместе с нами, с тобой».
