Да, только спросил про Перстень Темных Ангелов, который она выкрала из-под самого его носа пару лет назад, пользуясь тем, что тогда никто не знал правду о ней, ее работе на Общество и роли в их команде.
Почему он вдруг вспомнил об этом сейчас?
— Лиля?
Голос Нева заставил ее снова открыть глаза и посмотреть на него. Чужой холодный взгляд испарился, Нев смотрел на нее как обычно, слегка хмурясь. Может быть, все это ей вообще привиделось?
— Прости, что ты спросил? Кажется, теперь задумалась я, — она нервно улыбнулась.
— Я говорил о Перстне Ангелов, — повторил Нев. — Я думал о том, что ты сказала сегодня утром. Про Библию Дьявола. И понял, что твое Общество, скорее всего, владеет и Перстнем. Так ведь? Мы знаем, что он принадлежал колдуну, останки которого мы нашли в пещере в Красном Яре. И мы знаем, что его убили люди из Общества. Вероятно, они забрали и Перстень. Уничтожить его нельзя, как и Книгу. Значит, он хранится где-то у вас. Так?
— Зачем тебе это? — Лиля нахмурилась. — Тебе мало той силы, что дает Книга?
— Не только Книга, — заметил Нев, надевая очки обратно. — Еще два Ангела отметили меня своей милостью. Смерть и Жизнь.
Лиля почувствовала, как холодеют пальцы. До сих пор она была уверена, что он не осознает этого. Ведь он сам когда-то говорил, что не знает, какие именно дары приносят Жизнь, Смерть и Любовь. И утверждал, что не помнит, как умирал однажды на целых полчаса. А оказывается, он в курсе всего.
— И что, тебе не терпится собрать все их дары? — с отчаянным вызовом в голосе и взгляде поинтересовалась она. — Чтобы стать всесильным?
Нев улыбнулся и покачал головой. Он подошел к ней ближе, положил руки на плечи и поцеловал в уголок рта.
— Лиля, той силы, что у меня есть, больше, чем достаточно. Я никогда не стремился ни к чему подобному.
Она немного расслабилась, улыбнулась ему в ответ и спросила уже спокойнее:
— Тогда зачем тебе Перстень?
— Мне он не нужен, — пожал плечами Нев. — Я же говорю, просто мысли прыгали по разным темам, и я вспомнил о нем. Насколько я понимаю, дар Любви такой же неосязаемый, как и у Смерти с Жизнью. То есть Перстень — единственный артефакт Ангелов, который может где-то быть. И достаться кому-то не тому. А потом я понял, что, вероятно, зря беспокоюсь по этому поводу. Наверняка он где-то у вас, в безопасности. Просто скажи, так это или нет, не надо говорить, где он. И я не собираюсь тебя просить его достать. Меня всего лишь пугает мысль, что еще какой-нибудь безумец, вроде некроманта, который орудовал в Питере и которого Войтех убил, может добраться до него.
— Перстень в безопасности, — заверила Лиля. — Можешь не волноваться.
По его губам скользнула удовлетворенная улыбка.
— Вот и славно. Так зачем ты меня искала?
— Хотела уточнить: разве ты не собирался ехать в университет? Ты же говорил, что у тебя какие-то дела. И будешь ли ты перекусывать что-нибудь?
Нев посмотрел на часы, демонстрируя притворный испуг.
— Ты права, что-то я совсем замечтался. Нет, перекусить уже не успею, но буду очень благодарен, если ты сделаешь мне пару бутербродов с собой.
— Конечно, я мигом, — заверила Лиля, заторопившись к выходу из комнаты. — Не забудь только здесь все запереть, — на всякий случай напомнила она, исчезая из вида.
— Не забуду, — тихо пробормотал Нев, глядя в самый темный угол комнаты, в котором все это время стояла молчаливая и неподвижная фигура в бесформенном балахоне. — Не торопи меня. Сделка заключена, но ты же можешь подождать?
Конечно, ему ничего не ответили. Фигура просто молча испарилась.
Ваня нравился женщинам с самого рождения. Еще когда они с Лилей, два одинаковых пухлощеких светловолосых карапуза, только делали первые шаги, все дворовые мамочки уже завидовали их матери, теребили двойняшек за щечки и говорили, что из них вырастут невероятной красоты дети. В детском саду Ваня непременно был заводилой во всех играх, чем умилял воспитателей и нянечек. Они даже прощали ему периодические драки с другими мальчишками, утверждая, что те начинали первыми. Впрочем, это было неудивительно: едва научившись говорить, Ваня уже не мог держать язык за зубами.
В младших классах очередь из одноклассниц, желающих, чтобы он донес им портфель до дома, выстраивалась такая, что Ване пришлось подкачать руки. Зато девочки позволяли ему безнаказанно дергать себя за косички и угощали конфетами. В старших классах девушки бросали на него томные взгляды, давали списывать и выстраивались в другую очередь — на дискотеках, когда объявляли белый танец.
