– Всё отлично. Просто попал в обычную среду. Наверное, отвык. Извини, тебе придется обедать одной.
***
Поднимаясь по лестнице вслед за слугой, Лиза не удержалась и остановилась напротив гигантской картины. Открытый, лучистый взгляд притягивал радушием. Изображенному юноше вряд ли исполнилось пятнадцать. Мальчик, как отражение, походил на мать. Та же утончённость, те же выразительные, серо-голубые глаза. Только ни капли высокомерия. И, похоже, что он был единственный из обитателей этого странного дома, который умел тепло и искренне улыбаться.
– Он давно умер? – несмело спросила Лиза. – Для родных, должно быть, это ужасная потеря.
– Вопросы задавайте хозяину! – отрезал провожатый. Но, посмотрев на портрет, смягчился и тихо прошептал: – Этому ангелу не место было в нашем аду. Там… там ему намного лучше.
– Мальчик очень похож на мать…
Собеседник покачал головой:
– Нет, она… Ну, чего мы остановились? – будто опомнившись, встрепенулся мужчина. – Пойдёмте, пойдёмте же.
Слуга открыл дверь светлой, уютной комнаты. Воздушные, кремового цвета портьеры не были задернуты. В помещение свободно проникали лучи зимнего солнца.
– Вам нравится? – дружелюбно поинтересовался новый знакомый.
Лиза кивнула:
– Очень! Это единственная комната, которую не затронул траур?
Мужчина как-то испугано и виновато посмотрел на Лизу.
– Вот уже более десяти лет, спальней никто не пользуется, здесь ничего не меняли. Если вам, что-то понадобится – только скажите.
Лиза застыла на месте:
– А кому раньше она принадлежала?
Так же твердо, как и в начале разговора, слуга ответил:
– Любопытство к добру не ведёт. Кирилл Викторович сам расскажет то, что вам необходимо знать.
Когда дверь за слугой закрылась, девушка с необъяснимой тревогой осмотрела спальню: комната уже не казалась такой радостной и светлой.
Перед глазами стоял образ мальчика: худенький, невысокого роста, беззащитно открытый. Он был полной противоположностью старшего брата. Темно-карие, жгучие глаза Кирилла никогда не вызывали жалость, наоборот, они властно требовали подчинения, заставляя повиноваться. Да и рост Кирилла – выше среднего. А назвать его беззащитным, точно никто бы не смог. Но всё же, было у них что-то неуловимо похожее. Может затаенная, скрытая от посторонних глаз, тоска?
Весь день Лиза не выходила из своей комнаты. От перелёта она не устала, но бродить по тёмным, мрачным залам погруженного в траур дома – совсем не хотелось. Два раза к ней наведывался слуга, узнать ничего ли не нужно. Когда же гостья пыталась спросить о Кирилле, коротко отвечал: «Хозяин просил не беспокоить».
Из приоткрытого окна в спальню проникал вечерний, морозный воздух. Первые сумерки начинали неровно отбрасывать длинные тени.
Лиза приготовилась ужинать в одиночестве, но в дверь вдруг постучали:
– Скучаешь? – Кирилл вошёл в комнату. – После шумного, многолюдного города здесь, наверное, тихо?
Помолчав, парень глухо выдохнул:
– Пойдем, познакомишься с Рандовым. Старшим.
– С твоим отцом?
Кирилл усмехнулся:
– Именно!
– Но, – засомневалась Лиза, – мне нужно переодеться…
– Оставь, ты всегда обворожительна.
***
Как маленький ребенок, Лиза цепко держалась за руку Кирилла. Почему она так нервничала, сама не знала. Ей очень хотелось подружиться с кем-то из семьи будущего мужа.
Кирилл на секунду остановился перед комнатой отца, но стучать или спрашивать разрешения не стал. Он широко открыл дверь и пропустил невесту. Лиза в недоумении обернулась. В спальне стояла полная темнота.
Рандов резко щелкнул выключателем. От внезапного, яркого света девушка зажмурилась. Когда же открыла глаза, то сердце больно кольнуло. Высушенный, изможденный старик, с нескрываемым страхом смотрел на незваных гостей. Его тонкие, впалые губы дрожали. Но взгляд был осмыслен, и после секундного замешательства, в нем появилось презрение к визитёрам.
– Красивая – ничего не скажешь! – противно засмеялся старик. – Вот только, и месяца не пройдет, как она проклянет день, когда встретила тебя! Поймет, какое бездушное чудовище – её будущий муж.
Кирилл, не мигая, смотрел на отца:
– У меня был хороший учитель, – едва слышно проговорил парень.
Старик опять разразился смехом:
– Ты захлебнешься своей ненавистью. Сдохнешь, словно собака.
Сын медленно кивнул:
– Возможно, но прихвачу тебя с собой.
Отец замер, потом с клокочущей злостью зашипел:
– Давно пора. Чего тянешь?
– Не так быстро! – Кирилл мрачно усмехнулся. – Я ещё не вполне насладился.
Скрюченные, дрожащие руки больного потянулись к стакану. Вода разлилась на кровать. Не выдержав, Лиза поспешила помочь старику, но пальцы Кирилла впились в её запястье.
– О нём есть, кому заботиться.
Старик так и не выпив воды, хрипло закашлялся:
– Детка, убегай! Убегай пока не поздно, – выдохнул сквозь стоны. – Этот нелюдь… безжалостно убил собственного брата!
Кирилл низко опустил голову. Пальцы, державшие руку Лизы, крепко сжались, и она почувствовала их дрожь.
