— Ты сколько пугалом бестелесным был? — зыркнул на него Кин. — Три года? Мало ли, что за такой срок измениться могло. Ежели я говорю, что впереди поселение — так оно и есть. Носом чую.
Грайд недовольно поморщился, но спорить не стал. Может, и прав оборотень, хотя, сколько маг помнил, люди суеверно боялись селиться в непосредственной близости от цитаделей темных и светлых магов. Уж больно часто те воевали друг с другом, а как известно, лес рубят — щепки летят.
Стараясь подражать рохру, темный бесшумно следовал за ним по пятам, не без удивления наблюдая, как парень то и дело замирает, прислушивается, принюхивается и меняет направление, пока и сам не почувствовал запах дыма да аромат стабрицы — мясной похлебки с грибами, какую частенько варили на привалах дриммы.
Схватив Кина за руку, Грайд тихо прошептал:
— Это не поселение. Похоже, что впереди лагерь дриммов.
— А что они здесь делают? — удивился рохр.
— Понятия не имею. Разведать надо.
Оборотень чуть призадумался, хмуря светлые брови, а потом согласно кивнул:
— Я перекинусь и пойду, послушаю, о чем они там говорят.
— Тут сиди, — не согласился с ним темный. — Не ровен час, твою лохматую морду караул заметит. А я на себя чары невидимости наброшу и стану незаметным для всех.
Согласившись с такими доводами, Кин остался ждать мага, который, совершив несколько пассов руками, внезапно исчез, и если бы оборотень не чуял его запах и не слышал шорох удаляющихся шагов, то подумал бы, что Грайд растворился в воздухе.
Вернулся темный к подани*. Мрачный, задумчивый и непривычно молчаливый.
Рот у Грайда редко закрывался, и Кин успел за время пути привыкнуть к его бесконечной болтовне, а потому прозорливо подумал, что, должно быть, увидал маг что-то нехорошее, раз стал тихим, как впавшая в спячку летучая мышь.
— Что там? — устав ждать, когда Грайд наконец соизволит заговорить, толкнул его в плечо парень.
Тот вскинулся, словно очнулся ото сна, и тяжело выдохнул:
— Там лагерь дриммов. И если я правильно понял из их разговоров, такой же лагерь находится в нескольких милях южнее. А еще они ждут подхода основных войск.
— Зачем? — поинтересовался Кин.
— Они говорят, что Моргана решила напасть на дворец одэй, — огорошил рохра Грайд.
— Заячий помет, — выругался Кин. — Надо немедленно убираться отсюда и как можно быстрее предупредить одэй.
— Боюсь, если я пойду к ним с тобой, то сам погибну и тебя подставлю. Светлые слишком хорошо знают, кто я такой. Я приведу тебя на место, а сам отправлюсь в Темные Врата. Мне одаринам надобно поведать о том, что среди них есть предатель, а заодно и о планах Морганы расскажу.
— Зачем для этого идти в Темную Башню? Я же тебе говорил, что Первый страж с моей сестрой пробирается в цитадель светлых. Возможно, они уже там.
— А если нет? — произнес Грайд. — Меня казнят и даже разбираться не станут — свой я или чужой.
— Так я туда один пойду, а ты в окрестностях пересидишь. Ежели Вайолет и одарин во дворце, то мы за тобой вернемся. А коли до поличи* не явлюсь — ступай к стражам.
Предложение рохра было разумным, и, немного подумав, маг согласился. Собрав свои нехитрые пожитки, парни двинулись на запад, чтобы, обойдя по дуге затаившихся в лесу дриммов, добраться до гряды Сизых Туманов, у подножия которой и располагался Облачный Дворец.
Кин по своей наивности почему-то предполагал, что цитадель светлых волшебниц должна быть похожа на дворец рохров в Лоуленде. Просто ничего величественнее и монументальнее его парень за всю свою жизнь не видел, ведь в Ривердоле даже батюшкины палаты в сравнении с ним казались маленьким домиком. И когда лес стал редеть, а за его верхушками проглядываться укутанный густым туманом горный хребет, молодой принц любопытно вертел головой, вглядываясь в прорехи, ожидая, что вот-вот на горизонте начнет виднеться защитная каменная стена замка.
Воздух застрял где-то в груди, и рохр замер, широко распахнутыми глазами глядя на высеченный в скалах огромный белый город, ступенчатыми террасами поднимающийся ввысь. Острые шпили высоких мраморных башен терялись в кудрявящейся пене облаков, а на самом высоком из них, словно маяк, сияла черная звезда, разливая вокруг себя чернильную мглу — живую, изменчивую и затягивающую взгляд.
— Что это? — шепотом поинтересовался Кин, не сводя глаз с завораживающего сияния.
— Искра инглии темной Хранительницы, — вздохнул Грайд. — Чем ярче она горит, тем больше силы и власти у Морганы.
— А если искра погаснет? — уточнил рохр.
Кривая усмешка тронула чувственные губы темного мага, и в глазах засветилось что-то жестокое и злое:
— Значит, эта тварь сдохла.
— А зачем светлым искра темной колдуньи?
— Так в Тэнэйбре работает закон равновесия, — пожал плечами Грайд. — Искру Хранительницы Тьмы держат у себя одэйи, а искру Хранительницы Света — одарины.
— И чья искра сейчас на Темных Вратах?
— Ничья. Там темно, как в глотке у хиоза.
Кин хмуро покосился на своего новоиспеченного приятеля и подумал, что ему претит сама мысль оставить часть Вайолет, пусть и магическую, в таком жутком месте. Вот на цитадели светлых она смотрелась бы совершенно уместно.
